Полный оборот

Он огрызался, показывая мне свои клыки с верхней десной. Жутко до ледяного пота. Ещё эти глаза, которые вчера на меня смотрели с человеческой тоской, теперь были ледяными хищническими. Оборотень хромал на одну ногу, серая шерсть была покрыта алой кровью, и рана продолжала кровоточить. На передних руках-лапах две отметины от цепи. И когти на пальцах не все уцелели после тяжелого освобождения. Раненый зверь.

— Прости, — простонала я.

Я умею проигрывать. Осознанно шла на риск, теперь буду пожинать плоды своего поступка.

Победителей не судят, Нила Ильича я могу долго не увидеть, передо мной стояло чудовище. Он размахнулся и ударил меня. Куда не поняла, по голове или шеи, сознание я потеряла мгновенно.

Голова болела, но не сильнее, чем запястья. Щека на влажной холодной земле, руки связаны за спиной, на шее, куда пришёлся удар, стальной ошейник, брякал на нём тяжелый подвесной замок. Я постаралась сесть и осмотреться. Тело болело и затекло. Зажмурилась от гула в ушах и резкого головокружения. Минуту сидела, подогнув под себя ноги, приходила в сознание.

Кровь успокоилась внутри, и я, вдохнув полной грудью, открыла глаза.

Склад. Стеллажи валялись переломанные, запасы полезных вещей валялись кругом. Рассыпались спички, куски мыла и свечи. Оборотень видно бушевал ни на шутку, всё скидал к дальней стене, чтобы я, сидя на цепи, не могла ни до чего дотянуться. Взбесила мужика. Другой край цепи был прикован у входа на кухню к нижней балке над каменным фундаментом, элементы которого можно было рассмотреть в тусклом свете.

Хотелось в туалет, а на мне джинсы, необходимо расстегнуть молнию и пуговицу. Стала искать обо что можно стереть верёвку за спиной. Ничего не нашлось, земляной пол, гладкие брёвна стены́, даже в окошках под потолком не было стекла. Щуря глаза, рассмотрела звенья цепи, об них век верёвку перетирать можно. Попыталась стянуть джинсы так, не получилось. Нельзя же мочиться в штаны, это уже слишком.

— Ни-ил! — охрипшим голосом позвала я. — Ильи-и-ич!

Давно у меня не было такого чувства, что я на грани.

Отчаяние подкатывало к горлу, даже глаза зажгло, вроде, как слёзы собирались. Моё жалкое положение усугубляли мысли о маме. У неё слабое сердце, если она меня не найдёт, потеряет, то это будет сильным стрессом. Чем дольше я здесь сижу, тем страшнее будущее моей обожаемой родительницы. А что случится с папой, если мама умрёт? Надо думать. Зверь ко мне благосклонен, ведь я не на том свете, а это значит нужно ещё раз попытаться сбежать.