Полный оборот

— Она же прокляла нас, — серьёзно продолжала Надя. — Ведьма она настоящая, колдовскую силу имеет и соответствующую душу. И замуж за Стасика запихалась, потому что одинокий мужик, да ещё работящий. Дед так и не понял, как женился, а она уже хозяйничать начала и нас к нему в дом приволокла. А откуда приволокла, так сказать стыдно. Загубила нашего очередного отчима и нового нашла. В общем, прокляла она нас. Хотела тебя одну, а мы попали под раздачу. Через полгода, как ты исчезла, сгорел наш дом. Вика мучилась два месяца в больнице, скончалась от ожогов.

Мамаша моя тут же всех бросила и уехала в очередную деревню, очередного мужика искать. Я и Стасик решили в город податься.

— Почему не позвонили? — возмутилась я.

— Мы с ним по приезду сразу расстались. Он вряд ли бы стал вам звонить, считал себя виноватым, что ты пропала. У него тут друзья есть, думаю, всё в порядке у него.

Она помрачнела, на лице появились морщины. Смотрела на тлеющую сигарету и долго молчала. В курилке появились молодые парни.

Вейперы-самоубийцы, курят хрень от которой легкие не очистятся никогда. Обычные сигареты тоже самоубийство, но хоть есть шанс выжить. Мы на их заискивающие взгляды и улыбки не отвечали, я так вообще грозно посмотрела. Они немного ещё подымили и ушли.

— На трассу я пошла, — вдруг призналась Надя и посмотрела на меня, красивыми синими глазами. — Меня там так изнасиловали, девки три месяца выхаживали. Уж лучше б я сдохла. Сюда подалась, вроде как приличней заведение. Ты только не кипишуй…ничего не делай и никуда не лезь.

Паспорт у меня отобрали, и теперь я е*усь похлеще чем на улице. Я на месячные молюсь, хоть какой-то отдых, в зале потанцевать, на кухне помочь…

— Правда в подвале публичный дом? — я спросила это тихо, шепча ей на ухо. Давненько такие поганые слухи ходили. Я же не верила! А теперь в лёгком шоке смотрела на несчастную Надьку.

— Правда, — она побледнела, как покойница, краска не спасла.

— Я могу попросить за тебя Витю.

Глаза её распахнулись и округлились в неподдельном ужасе.

Отрицательно мотнула головой.

— Алёнка… ты прости меня за ту слабость, — она с трудом сдерживала слёзы. — Проклятье держится три года, на четвёртый слетает и возвращается к ведьме. Это как отдача, мамаше моей за все наши страдания причитается. А мы с тобой, — она натянула улыбку и обняла меня за плечи, — вырвемся из говна и нормально жить станем. Я точно в деревню вернусь, наглоталась городской жизни до тошноты.