Полный оборот

Будто в другом месте приставать к девушкам законно.

Лихо, приподняв бровь, с отвращением посмотрел на рыжую. Я в этот момент лягнулась и выскользнула из его объятий. Спряталась за спину девчонки.

— Не бойся Алёна, сейчас их садят за такие дела, — она ткнула пальцем в сторону Ильича. — Я свидетелем буду, насильник!

— Слыхал! — подначивала я и побежала из приёмной в сторону лифта, рыжая за мной.

Нил не стал нас провожать, ушёл в свой кабинет, и мы дружно выдохнули.

— Слушай, Олеся, — я заглянула в её карие глаза за стёклами очков.

 — Не говори о том, что видела. Он опасен и может тебе навредить.

— Он запугивал тебя? — она по-деловому поправила очки, скрестила руки на пышной груди. Вот и я такой же месяц назад была, лялькой в розовых очках. Верила, что справлюсь с любой ситуацией.

— Не запугивал. Ты не должна ничего предпринимать. Пообещай мне.

— Ну, уж нет. Не сойдет насильнику такое с рук. Ты можешь обратиться в полицию

Створки лифта открылись и на этаж вошла Нюра Николаевна. Я её обогнула и нажав кнопку уехала на первый этаж.

Отработала полдня, теперь пешком дошла до садика и забрала Максимочку чуть раньше. Он был рад меня видеть. На телефон пришло сообщение, что поступили деньги на счёт. Половина прожиточного минимума, хватит только коммуналку оплатить. Ильич решил измором взять.

Я с юности училась любую ситуацию анализировать и делать выводы. Пока стояла у горки, где Максимка с другими детьми весело катались на ледянках, думала о прошедшем разговоре с Ильичом. И теперь в моей голове засела одна мысль, нужно всё время следить за здоровьем брата.

Мать со слабым сердцем, отец и старшая сестра с раком. У меня не было причин Нилу не верить, ведь доктор Ушакова сильно настаивала, чтобы я тоже сдала анализы. И спросить я у неё могу, она скажет правду. И получается, не заблудись я в лесу, была бы уже мертва, а Максим в детском доме.

Мы зашли за продуктами, купила малышу мороженое. Денег в обрез, но ребёнок это ощущать на себе не должен, не обнищаем, если рожок купим.

— Белкина Алёна Ярославна? — спрашивал звонкий девичий голосок в трубке моего телефона, когда мы с Максимкой поднимались к себе на этаж.

— Ваш родственник находится в плохом состоянии и желает вас видеть. Отделение хирургии железнодорожная больница, палата номер двадцать четыре.

— Да, вы что? Он же в онкологии должен быть! — возмутилась я.

— Простите, мне велено передать.

Соседка наша Галина Петровна мне не нравилась. Было в ней что-то психически нездоровое.