Половинки

– Пошли скорее!

Ми Сун двинулась за ней, но опять была придавлена к полу жуткой болью, многотонной глыбой опустившейся на нее, - отголоском душевной боли Намджуна. И подумала вдруг, что если ее так корёжит, то каково же должно быть ему?!

А родной голос все звал и звал, шелестел какие-то слова, что-то рассказывал ей, убеждая очнуться.

«Очнуться»? – отстраненно подумала она и опять огляделась вокруг, видя перед собой все те же мерцающие стены и белый пол.

«Где я?» - подумала Ми Сун и повторила вслух:

Девочка стояла, переминаясь с ножки на ножку, и ничего не отвечала, только смотрела на «мамочку» со странным пониманием в карих глазах.

Вскоре голос затих, и, как ни вслушивалась девушка, больше не возникал.

Она отдышалась и снова заскользила за малышкой.

Она так задумалась, что почти пропустила момент, когда они оказались совсем в ином месте. Стены и потолок куда-то исчезли, и удивленному взору девушки открылось огромное открытое пространство, заполненное все тем же жемчужным сиянием, а впереди, вдалеке, высилась одинокая беседка с круглой крышей-куполом, поддерживаемым тонкими резными столбиками.

Резные, скорее даже ажурные перила, обрамляющие беседку, размыкались, образуя неширокий вход. А по всей окружности беседки тянулась сплошная скамья, все из того же непонятного материала. В беседке кто-то сидел. Но разглядеть с ее места – кто – было невозможно.

Девочка оглянулась и, заметив, что Ми Сун нерешительно остановилась, махнула рукой:

- Идем, мамочка! – и повела ее прямо к беседке.

Ми Сун последовала за ней и, уже подходя, услышала мелодичный звук струн: человек в беседке, или кем он там был, играл на каягыме, лежащем на низком столике перед ним.

Видимо, почувствовав приближение девушки, он убрал руки со струн и оглянулся.

Ми Сун увидела старца с длинными седыми волосами, спускавшимися ниже пояса и закрепленными на висках тонким кожаным шнурком. У старца была длинная белоснежная борода, покрытое глубокими морщинами лицо и неожиданно живые темные глаза под кустистыми бровями.

Белоснежное одеяние закрывало его с шеи до пят, а широкие рукава оставляли на виду только сухие, коричневые пальцы.

- Подойди, Ми Сун! – голос его звучал странно, словно одновременно произносили слова несколько человек – мужчина, женщина и ребенок, и голоса эти звучали слаженно, тем не менее, не смешиваясь между собой.

Девушка невольно сделала несколько шагов вперед, подчиняясь звуку этого голоса:

- Вы знаете меня, аджосси?

- Я знаю всех, - ответил он.