Поменяемся?

— Да ну? Столько же понимания, сколько есть у урны, в которую кидают пакеты с собачьим говном и окурки?

— Нет. Думал, что Лиана тоже тебе дорога и ты бы не хотела видеть её брошенной в день рождения.

Мои щеки заливает румянец стыда. Да нет, разумеется… Я никогда не хотела видеть Лиану несчастной. Она же моя подруга. И пусть после рокировки с отдыхом мы друг от друга отдалились, всё равно… Она была и остаётся близким мне человеком, с которым нас связывает бесчисленное количество шуток, выпитых шотов и разговоров по душам.

Она как-то мне даже прыщ на спине выдавливала, а я возила банку с её мочой в поликлинику после подозрения на пиелонефрит.

Прозрение наносит сокрушительный удар по моей совести. Оказывается, я хреновый человек. Настолько увлеклась собственными переживаниями, что напрочь забыла о чувствах Лианы. Черти в аду уже греют для меня котёл. Мало того, что умудрилась увлечься парнем подруги, так я ещё и стала видеть в ней соперницу.

— Я никогда не хотела, чтобы Лиане было больно, — шёпотом говорю я, глядя в сторону.

 — Поэтому тебе прямо сейчас лучше свалить из моего офиса.

— Я не хочу никуда сваливать.

— А тебя никто и не спрашивает, — рявкаю я, гневно впиваясь в Рафаэля взглядом. — Просто, блин, уйди. И не вздумай больше никогда звать меня на борщ! И даже на лазанью… и на…

— Я думаю о тебе, — перебивает он. — Гораздо чаще, чем мне бы хотелось. Если был хотя бы шанс перестать — меня бы здесь точно не было. Ситуация со всех сторон говно, я же не идиот. Тут и страдающий Витя, блядь, и ваша с Лианкой дружба.

Но не могу я ничего поделать, понимаешь? Уже месяц на диване сплю… Скоро, блядь, сколиоз заработаю. В магазине у себя прописался.

От поднявшихся волнения и неверия я тереблю подол твидовой юбки. Столько слов за один раз, и все они как будто бы намекают…

— Насчёт дивана ты, как минимум, преувеличил, — я решаю не сдаваться так просто. — Ваша с Лианой комната находилась по соседству от нашей, забыл? И слышимость была прекрасной.

Рафаэль непонимающе хмурится.

— А то, что было слышно всё, — я делаю нажим на последнем слове.

— Всё — это как мы с Лианой полночи срались? Выебан вчера был только мой мозг, если тебя это беспокоит. Ну и спина, конечно, потому что мне опять пришлось спать в кресле. Это проклятие, блядь, какое-то, честное слово.

Черти гарантированно точат вилы, предвкушая, как будут тыкать ими мою задницу. Но что я могу поделать? Признание Рафаэля в том, что вчера у них с Лианой не было секса, делает меня по-идиотски счастливой.