Поменяемся?

 — Именно потому, что я взрослая, я сама решу, с кем и когда я хочу и буду общаться, и что для меня красиво, а что нет! Можешь часами надрывать голосовые связки, рассказывая о том, как сильно мне нужен Витя, какой он прекрасный и как мне должно быть страшно остаться одной, но это не изменит ровно ничего! Я не хочу быть с ним, и мне не страшно! Вот такой безбашенной тупицей я уродилась! Слабоумие и отвага — мой девиз! А сейчас, умоляю, дай мне побыть одной. У меня был охренеть, блядь, какой тяжелый день, что тебе даже и не снилось! Представь, как тебя раз десять за день вызывал на ковёр директор и словесно поимел во все отверстия! Представила? Так вот, мне ещё хуже!

— Агния, — растерянно лепечет мама.

 — Ты что, ругаешься матом?

Тяжело вздохнув, я камнем приземляюсь на кровать и обнимаю себя руками.

— Нет. Тебе показалось.

— Ладно. — Неожиданно быстро сдавшись, мама пятится к выходу. — Отдыхай. Котлетки, если что, на плите стоят. Кушай.

Дождавшись, пока дверь за ней захлопнется, я закрываю глаза. Казалось, после крика должно стать легче, но хрен там.

Напротив, хочется плакать.

Где-то в отдалении вибрирует телефон. Я гневно шарю рукой по матрасу. Лучше бы это был не Витя, а то ему несдобровать.

Звонит не он, что, впрочем, не мешает мне злиться. Наконец соизволил объявиться Рафаэль. Вспомнил о той, кто пахнет соснами и снегом.

— Да! — грозно рявкаю я, смахнув зелёную трубку.

— Я не вовремя? Что с тоном?

От обуявшего меня гнева я даже вскакиваю. Он ещё спрашивает? Хотя почему бы и не спросить, когда у тебя у самого всё в порядке!!!

— Ну как тебе сказать? — ядом в моем голосе можно травить мышей.

 — На часах десять вечера, сегодня ко мне в офис приезжала Лиана, а потом был сложный разговор с Витей. Где-то между этими двумя не сказать чтобы весёлыми встречами я тебе звонила, но ты был недоступен. Хочешь ещё разок уточнить, что с моим тоном?

— Блядь… — досадливо раздается в динамике. — Я полдня на производстве проторчал, там связь глушат… Ты где сейчас? У мамы?

— Да, — нехотя буркаю я, шмыгнув носом.

— Номер квартиры напиши. Через двадцать минут подъеду.

Вот так после одной короткой фразы разъяренная фурия превращается в плаксивую тряпку. Рафаэль приедет, а это означает, что мне будет с кем разделить этот неподъемный груз обвинений и страха совершить ошибку.

Только сейчас до меня начинают доходить масштабы катастрофы. Что нашего стройного квартета, привыкшего собираться по пятницам, больше не будет, как не будет моей дружбы с Лианой.