Поменяемся?

И за то, что так преподносишь… — Я улыбаюсь. — Будто всё скоро наладится.

— А разве есть сомнения? Ты себя главное виноватой не чувствуй, и всё нормально будет. Невозможно жить так, чтобы всех вокруг всё устраивало.

Я смотрю на него с восхищением.

— Я уже говорила, что мне нравится, как ты рассуждаешь? Как будто всё и впрямь просто.

— Не люблю усложнять. Если решил идти в другую сторону, на крики не оглядываюсь.

— Я тоже так стараюсь. Но не всегда получается. Особенно когда сразу с нескольких сторон давят.

— Это закончится. Ешь давай. — Рафаэль требовательно кивает на принесённую тарелку. — Не будем доводить Артёма до изжоги.

Намазывая джем на вафлю, я тихо посмеиваюсь. Смешное такое выражение: «довести до изжоги».

— А ты всегда такая?

Я удивлённо поднимаю глаза.

— Не могу подобрать слово… — Рафаэль сосредоточенно морщит лоб. — Такая, что всё у тебя на лице написано. Если тебе смешно — смеёшься. Если что-то не нравится — тоже сразу понятно.

— Не владеющая мимикой, ты имеешь в виду? — иронизирую я.

— Нет, не то. Живая.

До моего офиса мы долетаем за пятнадцать минут. Даже несмотря на то, что волосы после мытья отельным шампунем висят как пакля, и что одежда кричит о своей несвежести, я чувствую себя на миллион. Сытая, удовлетворённая, умиротворённая, поверившая, что всё действительно будет хорошо. И ещё — по уши влюблённая.

— Хорошего трудового дня. Я сегодня буду поздно — дел до хрена.

Дождавшись, пока я отстегну ремень безопасности и перекину через плечо сумку, Рафаэль наклоняется ко мне.

Поцелуй выходит долгим и страстным, о чём открыто свидетельствует то, что Рафаэль то и дело одёргивает ширинку.

— На изжоге будет не только Артём, — смеюсь я, отстранившись. — Ты тоже.

— А ещё твоя помощница. — Рафаэль с усмешкой кивает за стекло.

Повернув голову, я вижу Леру, наблюдающую за нами с приоткрытым ртом и восторженным изумлением во взгляде.

— Теперь придётся её убить, — бормочу я, выбираясь из машины.

Моя недалекая ассистентка либо поумнела за ночь, либо потеряла дар речи от увиденного, ибо рабочий день проходит в непривычной тишине. С одной стороны, мне это нравится, с другой — настораживает. Вдруг Лера молчит, потому что копит слова и вот-вот разразится тирадой, от которой у меня воспалятся уши. На всякий случай не пытаюсь завести с ней разговор.