Поменяемся?

В городе существует лишь одно место, в котором Лиана готова питаться каждый день: японский ресторан «Гункан», расположенный всего в трёх кварталах от моего офиса.

Я пока не понимаю, что происходит, но точно хочу узнать. Вернее, лично убедиться, что этот грёбаный сторителлинг — просто хайп, не имеющий под собой правдивой основы, и Рафаэль, который так самозабвенно ублажал меня прошлой ночью, всё ещё стоит моих чувств и доверия.

Запрыгнув в машину, я прикладываю телефон к уху и выпаливаю:

— Не теряй меня — буду через полчаса.

Возникло срочное дело.

— Тоже увидела её сторис? — звучит сочувственный голос Леры. — Такой всё-таки мудак этот Рафаэль Тимурович. Тебе слюнявый засосяу в машине, а ей — букет за тридцать косарей. Витя хоть и дешевенькие цветы присылал, всё-таки понадежнее будет.

Скрипнув зубами, я вешаю трубку. Жаль, что в двадцать первом веке нельзя отрезать языки. В противном случае я бы непременно воспользовалась этой опцией.

Трёхминутная поездка к любимому ресторану Лианы по ощущениям длится час.

Вот ещё одно подтверждение тому, что мы, женщины, непостоянны: в одно мгновение мне хочется вернуться в офис, в другое — позвонить Рафаэлю и потребовать объяснений, в третье — расплакаться. Я выбираю четвёртое и продолжаю настойчиво тащиться по пробкам навстречу неизвестности.

Думаю ли я, что Рафаэль окажется там? Нет. Но убедиться в этом мне требуется самой.

На скорости зарулив на забитую парковку, я останавливаю свою божью коровку прямо у входа, отважно перекрывая выезд огромному внедорожнику, и щёлкаю сигнализацией.

Слабоумие и отвага — моё второе имя.

Худшего места, чем «Гункан», для тайных свиданий сложно найти. Через огромные панорамные стекла в щедро освещённом зале можно разглядеть даже цены в меню, не говоря уже о том, чтобы найти человека.

Прилипнув к окну, я старательно вглядываюсь в лица посетителей и ощущаю, как ноги подкашиваются.

За столом по центру сидят Лиана и Рафаэль. Она выглядит как всегда шикарно: белый костюм оттеняет оливковую кожу, волосы красиво уложены. Как выглядит Рафаэль, я не вижу — он сидит спиной, но в своём грёбаном свитере таёжника.

Не то чтобы в эту секунду мир рассыпался под моими ногами и мне перехотелось жить. Нет. Напротив, жить хочется ещё сильнее — хотя бы для того, чтобы отвесить ему хорошего леща.

Мой лоб упирается в холодное стекло.