Поменяемся?

Что он там такого веселого говорит, что Лиана не перестаёт улыбаться? Рассказывает, как долго выбирал тот красивый веник? Или о том, какая моя вагина на вкус?

Поймав испуганный взгляд мужика, сидящего за ближайшим столом, я осознаю, что смахиваю на сталкершу или бомжиху, и медленно пячусь назад.

Бежать. Прыгнуть в машину и уехать отсюда к маме, чтобы прийти в себя. Я только одного не понимаю… Для чего Рафаэлю это всё? Хотел бы оставаться с Лианой — надо было оставаться. Уж как-нибудь выжила бы я без его сурового обаяния и могучего члена.

Достав телефон, я агрессивно печатаю: «Ты где?» — и снова прилипаю к окну. Мужик снова начинает с подозрением на меня пялиться, но я мысленно показываю ему средний палец. У меня тут социальный эксперимент, любитель сырой рыбы, не мешай.

Рафаэль берёт смартфон в руки, смотрит в экран, говорит что-то Лиане и затем встаёт.

«Милая, я отлучусь ненадолго, — бормочу я себе под нос.

Сияя улыбкой, она поднимается следом и обнимает его.

Мир всё ещё не уходит из-под ног, но перед глазами мутнеет. Размазав по лицу выкатившуюся слезу, я разворачиваюсь на пятках. Всё, хватит с меня.

Добежав до машины, я останавливаюсь и, подышав, со всех ног несусь обратно. Я же хотела прояснить ситуацию? Значит, надо прояснить её до конца.

Лиана изучает меню, так, словно не знает его наизусть. Сколько денег я здесь оставил с момента открытия этой рисоварни, одной налоговой известно.

— У меня мало времени, — говорю. — Поэтому сразу перейду к делу.

Я разговариваю строго, поэтому не понимаю, почему она всё ещё улыбается. Может, накатила с утра.

— А ты будешь что-нибудь? — осведомляется она тоном «первого свидания».

— Знаешь же, что я эту требуху не люблю. И мне ехать нужно.

— А я, наверное, буду сяке-рору, спайс-суши, унаги, ролл дракон и суимоно.

— По поводу твоих постов. Как ты увеличиваешь охваты — это твоё дело, но только до тех пор, пока это не вредит другим людям. Агнию травят твои отбитые дуры-подписчицы. Это повод пересмотреть формат ведения блога.

— Поверь, я этого не хотела. Я никого не просила нападать. Это всего лишь человеческая реакция на мою боль и неблаговидный поступок моей некогда лучшей подруги.

— Твоя привычка играть на публику — это своего рода деформация. Я посмотрел эфир.