Закопченные лица, испорченная огнем одежда и тоскливый плач, перемежающийся причитаниями какой-то цыганской девочки.
- Дэй моя дэй! Застыли ея белыя васта!
Белы рученьки!
Я отогрею ея белыя рученьки-и-и…
Как положу их во свою да во теплую пазуху-у-у…
Не отогреть-то их да и не оттаять!
Выпали васта из теплыя пазушки-и-и…
У моей да у кормилицы матушки!
Дэй моя Дэй…
По моей спине пробежали мурашки суеверного страха, а волоски на руках встали дыбом.
- Там… лежат наши рома, и нам нужно похоронить их, - глухо произнес цыганский барон, пряча глаза, в которых блестели слезы.
Он порылся в большой кожаной сумке и достал оттуда кошель. Зачерпнув оттуда жменю монет, он протянул их Тане, которая стояла ближе к нему. – Вот… позвольте сделать кладбище на ваших землях.
У меня все перевернулось в душе от этой просьбы, пронизанной болью потери.
- Оставь, не надо, – Таня замотала головой, отказываясь от денег. – Ты мне лучше скажи, куда вы теперь?
- Не знаю. Лошадей найти надобно… Почти все кибитки сгорели, забрать смогли только то, что унесли в руках, - ответил мужчина нервным движением приглаживая густые кудри.
– Чтобы сделать новые кибитки нужно много времени. Да и не сможем мы уйти от могил своих родных.
- Может, вы останетесь на этой земле? – осторожно предложила я, не зная, как цыгане отреагируют на такое. – Вы могли бы взять ее у нас в аренду, построить дома за лето. Лес вы тоже можете взять у нас. А землю под кладбище мы вам выделим безвозмездно. Подумайте над этим.
- Хорошо, барышня, - кивнул баро.
– Я подумаю и к утру дам ответ.
Он развернулся, собираясь уходить, но Таня остановила его:
- Погоди! Куда вы сейчас пойдете? Ночь на дворе… Располагайтесь в конюшне. Там места много, а завтра что-нибудь придумаем. Похоже, что дождь надвигается.
- Благодарю вас, - цыган поклонился нам. – Другие давно бы выгнали нас. Цыган здесь не особо жалуют.
- Мы не другие, - подруга нашла глазами Степана, который стоял в стороне с остальной дворней. – Степан, проводи их в конюшню!
- Дык мало конюшни для них будет! – возразил мужчина.
– Не поместются они все, барышня! Дюже много их!
- Пусть женщины и дети идут туда, а нам под любым деревом хорошо будет, - баро посмотрел на мужчин. – Ночь теплая, ничего с нами не случится. Шатер из веток сложим. Не намокнем.
- Пошли, пошли… - вместе со Степаном к цыганам подошли несколько женщин. – Сейчас мы вас накормим… Детям молока нальем. Беда-то, какая… Евдокия сегодня кашу варила.
