Сломать цветущий бутон ради своих низменных желаний… Когда я покину этот мир, вы еще будете молодой цветущей женщиной и сможете построить свое счастье по собственному разумению.
- Не стоит хоронить себя раньше времени… - промямлила я, стыдясь своих мыслей по поводу этого человека. – Вы хорошо выглядите…
- Благодарю! – засмеялся он, демонстрируя ровные крепкие зубы. – Но поверьте, мой внешний вид обманчив и, увы, внутри не все так хорошо, как снаружи.
- Когда мы сможем объявить о помолвке? – я решила обойти неприятную тему его болезни.
- Не беспокойтесь об этом. Я разошлю приглашения на наше обручение, которое состоится в вашей усадьбе. Завтра к вечеру все соседи будут знать о моем намерении жениться на вас, - ответил Головин. – Но самым главным является церковное оглашение нашей будущей свадьбы. Мы с вами должны сообщить о предстоящем событии священнику, чтобы он три дня по окончании литургии объявлял прихожанам наши имена.
- На обручении будут присутствовать Потоцкие? – мне не хотелось видеть неприятные лица в своем доме, но Головин подтвердил, что они все-таки явятся.
- Так положено. Они, конечно, могут найти причину, чтобы не присутствовать, но мне кажется, Потоцкая обязательно приедет. – Павел Михайлович усмехнулся. – Не волнуйтесь, Елизавета Алексеевна, больше вас никто не посмеет обидеть.
- Надеюсь, так и будет, - я вздохнула и отвернулась, скрывая облегчение. Но Головин, видимо, понял это по-своему.
- Лиза… вы все равно беспокоитесь о чем-то… И похоже, я знаю причину этого волнения.
Посмотрите на меня.
От его слов у меня все похолодело внутри. Что он имеет в виду?
Медленно повернувшись, я смело посмотрела в его глаза. Взгляд Головина был уставшим, но по-отечески теплым."
"- Что-то произошло между вами и Александром Потоцким?
О Боже…
- Послушайте меня, я хочу вам сказать нечто важное, - продолжал тем временем Павел Михайлович. – Даже если случилось то, что уже нельзя исправить, вы все равно можете рассчитывать на мою поддержку и защиту.
- Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась я.
Интересно, какой информацией он располагал?
- Я случайно увидел вас и этого прощелыгу у старой мельницы… - было видно, что Головину неловко говорить об этом. – Простите, что приходится смущать вас такими нелицеприятными подробностями.
Я покраснела, испытывая жгучий стыд за настоящую Елизавету Алексеевну. Дура! Какая же дура… Значит, все-таки что-то было… Что ж, зато теперь будет легче открыться, в случае, если беременность подтвердится.
- Все.
