– Потом пуще этого благодарить меня станете! Пойду еще в других местах пошепчу!
Весь обратный путь к дому мы смеялись над Глашкиным креативным способом борьбы с крысами. Но она ведь от души хотела помочь, поэтому обижать ее мы не собирались. Если ей кажется, что заговоры подействуют, пусть шепчет.
Головин за это время успел отправить «дядюшку» обратно и послал человека с запиской к Андрею.
- Что если актеришка все расскажет Потоцкому? – я не верила ни единому обещанию этого человека.
- Исключать такой возможности нельзя, но все же я думаю, что нашел убедительные доводы, чтобы объяснить ему, что произойдет, расскажи он Александру всю правду, - ответил Павел.
– Как бы оно ни было, мы не имеем права его удерживать. Да и зачем?
- Так о чем вы с ним договорились? – Таня сгорала от любопытства и я тоже, но муж лишь улыбнулся.
- Софья Алексеевна, пусть это останется секретом. Хорошо?
Нам опять пришлось смириться. Значит, так действительно нужно. Оставалось только ждать результата.
- Барышни, а что на завтра готовить-то будем? – в комнату вошла нянюшка и, сложив руки на животе, недовольно поджала губы.
- А что завтра? – не поняла я.
- Дак барская забава ваша… иноземный праздник! – проворчала Аглая Игнатьевна. – Новый год! Черт-те что придумают и радуются, как дети! Всю жизню праздновали Рождество, а в первый день просинца*, поминали Василия Великого! Кашу на речной воде варили. Кто побогаче, свининкой лакомились.
Что ни говори, а празднование Нового года приживалось среди простого народа тяжеловато.
Несмотря на то, что в богатых домах его уже отмечали во всю, крестьяне не могли привыкнуть к «иноземной забаве».
- Накроем хороший стол, посидим семьей, - ответила Таня, обнимая нянюшку. – Сама распорядись на кухне. Хорошо?
- Куды ж я денусь… - нянюшка довольно улыбнулась и добавила: – Кашу на речной воде все одно сварить надобно. Обычай такой!
* Просинец - январь в старину.
Глава 21
После праздника прошел месяц. Павел часто писал какие-то письма, объясняя, что пытается разобраться с личностью Дарьи Николаевны.
Мы все были уверены, что именно в этом и кроется тайна ее ненависти к нашей семье.
В усадьбе было все спокойно, никто не нарушал нашего уединения, не считая, конечно, Петра с Андреем. Они часто наведывались к нам, что-то обсуждали с Головиным в кабинете, после чего Андрей и Таня прогуливались по заснеженному парку. На днях должны были приехать его родители, чтобы сговориться о дне свадьбе.
