Именно она была с Потоцкой в тот день, когда Таня толкнула ее в грязь. Не иначе, Ольга Вольская?
Александр обернулся, будто почувствовал наше присутствие и столкнулся с моим насмешливым взглядом. Я постаралась вложить в него все презрение, которое испытывала к нему.
Лицо Потоцкого перекосилось от злости, и он резко отвернулся. После того, как он что-то шепнул матери, она тоже посмотрела в нашу сторону. Ее губы вытянулись в тонкую линию, а глазки прищурились. Ненависть к нашему семейству просто выплескивалась из нее, подобно бурному потоку.
- Не смотри на них, - прошептала Таня. – Такие рожи поганые, что настроение моментально падает. Странно, что они вообще посещают церковь… И не смущает их ничего…
Больше я не обращала внимания на Потоцких, но столкнуться с Александром мне все равно пришлось. При выходе из церкви образовалась давка, из-за того, что кто-то упал, зацепившись за высокий порог. И началась небольшая суматоха. Меня вынесло с первым людским потоком, а Таня с мужчинами застряли внутри. Пришлось отойти в сторону и встать у стены храма, чтобы спокойно дождаться остальных.
- Вас можно поздравить с рождением дочери, барыня Головина? – раздался неприятный голос, от которого внутри все перевернулось.
- Можете не утруждаться, мне ваши поздравления не нужны, - не оборачиваясь, ответила я. – Оставьте их при себе.
- Так моя ведь она, - прошипел Александр, склоняясь к моему уху. – Верно, Лизонька?"
"- Не говорите глупости, - спокойно ответила я, не собираясь поддаваться на его манипуляции. – Отец моей дочери Павел Михайлович.
- Да что ты? – его голос наполнился ядом. – Только родилась она уж очень рано…
- Всякое бывает… - я пожала плечами. – Жизнь она такая… Вам-то чего надобно, любезный?
- Не поверю, что чувств ко мне не осталось. Помню ведь, как в любви клялась. На свиданки бегала. А может, вспомним былое, Лизонька? – Потоцкий впился в мою талию цепкими пальцами. – Сдобная, какая стала… Наливная.
Я развернулась и, глядя в наглую, ухмыляющуюся морду, ударила коленкой ему прямо между ног.
Александр уж точно не ожидал такого отпора. Он побледнел, а потом стал наливаться краской, с трудом сдерживаясь, чтобы не завопить. Но вокруг было слишком много народа, и оконфузиться Потоцкому уж точно не хотелось.
Он слегка согнулся, выравнивая дыхание, после чего схватил меня за запястье, не дав отойти в сторону.
- А ну стой, паскуда…
- Что ж вы так с женщиной, а, господин Потоцкий? Не хорошо.
На руку Александра легли большие пальцы со знакомым перстнем.
