– Бить людей жестоко! То, что они вольные, никаких прав им не дает! Пусть идут в богадельню, раз работать не хотят!
- Эко вы загнули, Николай Григорьевич… - нянюшка боялась ему сказать что-то лишнее, но слова мужчины задели ее. – Каждая душа живая… боль чувствует. Перед Богом все равны.
- А я вам сейчас историю расскажу! – он не унимался, и я уже начинала переживать, чтобы Таня не вспылила и не наподдала этому «дворянину». – Знаете барина Федора Урядова? Однажды за обедом он спросил своего камердинера: «Кто лучше: собака или человек?»
- И что? – брови подруги сошлись на переносице.
– Полагаю, он испугался и ответил, как того желал барин?
- Нет! Можете себе представить? – эта история явно веселила нашего гостя. – Глупый камердинер на свою беду ответил, что нельзя ровнять человека и бессловесную неразумную тварь. Барин так разозлился, в гневе тут же проткнул ему руку вилкой!
- Ужас! – воскликнула Таня. – Да разве можно так?
- Это еще не все! Урядов посмотрел на стоящего рядом дворового мальчонку, и спросил то же самое и у него! Бедняга от страха прошептал, что собака лучше человека! За что и был награжден серебряным рублем! – Николай Григорьевич захохотал, трясясь как рождественский холодец.
– Хороша история! Ой, не могу!
Мы недоуменно смотрели на него, и у меня появилось желание дать ему ложкой по лбу. Ну, ничего, как только разберемся здесь со всем, я себе в таком удовольствии точно не откажу.
Мы еле высидели до конца обеда. Грыгорович всю дорогу что-то рассказывал, хохотал, размахивал ручками и налегал на рябиновку.
После «лапшички» подали чай, но мы с Таней сослались на сонливость и ушли, не в силах слушать его визгливый голос.
Но приключения этого дня не закончились. Как только я ступила на первую ступеньку лестницы, дверь отворилась и в переднюю вбежала Глашка. Ее щеки раскраснелись, широко раскрытые глаза возбужденно блестели, а из-под косынки выбились волосы.
- Что случилось? – Таня настороженно замерла. – Ты чего такая взъерошенная?
- Там тако-о-о-е… - выдохнула она, вытягивая рот буквой «о».
– Тако-о-о-е-е-е…
- Какое? – у меня закололо под лопаткой. – Да говори уже!
- Нужник забродил! – Глашка закатила глаза. – Вонища такая-я-я, что не приведи Господь!
- Что? – я сначала не поняла, о чем она толкует. – Как это забродил?
- Как, как! Через верх, барышнечки! Истинно говорю, страсти! – девушка помчалась в комнаты. – Окна закрыть надо! Удыхнетесь ведь!
- Ты что-нибудь поняла? – я посмотрела на Таню и она медленно кивнула:
- Кажется да.
