– Ой, беда! Беда, какая! Пошлю-ка я за Иваном Тимофеевичем!
Нянечку? Что за чушь? Я попыталась вспомнить, что произошло со мной до появления этой странной незнакомки, и сразу же перед моими глазами промелькнули ступеньки, ведущие в погреб, подмигивающие из темноты стеклянные бока банок… Я упала! Упала и ударилась головой!
- Воды… - попросила я пересохшими губами, не в силах избавиться от странного ощущения – мне было страшно так, как никогда в жизни.
- Сейчас, моя милая! Сейчас нянечка тебе подаст!
Я услышала, как льется вода, и вскоре к моему рту поднесли кружку с прохладной жидкостью.
Жадно прильнув к гладкому фарфоровому краю, я в несколько глотков выпила воду, а потом огляделась. Что за странный интерьер?"
"Комната, в которой я находилась, выглядела довольно необычно. Я догадалась, что это спальня, ибо лежала в кровати с балдахином, некогда выглядевшим очень даже шикарно. Сейчас он заметно поистрепался, но все равно привлекал внимание своей отделкой. В ней использовался красный штоф и атлас по цвету чуть темнее.
В дополнение к этому великолепию балдахин был украшен золотыми галунами, кистями и бахромой.
Не менее богато оказались украшены оконные и дверные проемы. Окна так вообще были задрапированы как минимум тремя парами занавесей. Опять красный штоф с аккуратно зашитыми дырами и бархат, на котором виднелись проплешины.
В обстановку спальни, помимо кровати, на которой я лежала, входили кресла разных форм, несколько мутных зеркал, ширма с облезлой вышивкой и канапе на «кудрявых» ножках, когда-то покрытых позолотой.
Еще в комнате стояли небольшой рабочий стол и круглый столик, за которым, наверное, удобно по утрам пить кофе или чай.
Что это такое? Я даже примерно не могла предположить, что это за место, и как меня сюда занесло прямиком из погреба.
- Глашка! – громко крикнула старушка, отчего я, поморщившись, вздрогнула. – Глашка, зараза!
Дверь отворилась и в комнату вбежала румяная девушка лет шестнадцати. У нее было круглое лицо, покрытое веснушками, светлые, как лен, волосы, а еще на ней дурно сидел старинный сарафан.
Его как-то странно перекосило в сторону, и девушка постоянно одергивала его.
- Я ведь тебе сказала починить лямку! – прикрикнула на нее старушка. – Неряха ты, Глашка!
- А я чего, я ж и ничего… - девушка шмыгнула носом. – Неряха и есть. А что там, барышнечка наша очухалась?
- Ох, ты ж Господи! Не ляпай! Не ляпай! Сколько говорить можно! – принялась возмущаться женщина.
