Помещик. Том 1. Сирота

Разве это, — он махнул рукой в сторону синего порошка, — не позволит нам прокормиться сытно всю зиму? Разве не даст нам теплую одежду? А вам обещанных мною по пять рублей к будущему лету? Что дурного в том? По весу золота, ясное дело, никто ее в Туле не купит. Но это — наша жизнь. И моя, и ваша. Али я что не так сказываю?

— Так, — нехотя согласился Егорка. — Но ведь это волшба.

— Или волхование, — добавил Устинка.

— А коли и волхование, то разве оно супротив Господа нашего Иисуса Христа что творит? Али людям беды несет?

— Вот и не ершитесь.

А главное — не болтайте. Сей песок удивительный я нашел прикопанным в горшочке у дома. В тайном месте, что батя мне указывал. Он же сам его у татар боем взял, да утаил до тяжелых дней. Усвоили?

— Усвоили, — хором произнесли Устинка с Егоркой.

— Вот и добре. Это все к пользе нашей. Но сами уразуметь должны — зело дорогой песок. Сболтнете — нас и поубивают. И меня, и вас. И счастье, если сразу убьют. А то ведь под пытками станут выпытывать — где мы его взяли и нет ли там еще.

Уразумели?

— Уразумели, — снова хором произнесли Устинка с Егоркой…

На том день и закончился. А вместе с тем и эпопея по выделке берлинской лазури — самой простой и первой искусственно получаемой краски, изобретенной только в XVIII веке. Причем, так как Андрейка морочился и старался очистить ингредиенты, то цвета она вышла особенно яркого и сочного, по сравнению с теми образцами, что первоначально выделывали. Но и тогда она «взорвала» рынок. А тут? Парень не собирался ничего взрывать.

Он вообще опасался вывести ситуацию из равновесия или навлечь на себя беду излишним богатством. Поэтому и сделал этой замечательной краски — всего пригоршню. Достаточно для того, чтобы продать ее на малевание[4] икон богомазам или украшение книги какой миниатюрой. Но не более…

[1] Сода имеет растворимость 44,7 грамм/100 мл при 100˚C и 7 грамм/100 мл при 0˚C. Поташ имеет растворимость 149 грамм/100 млн при 100˚C и 105 грамм/100 мл при 0˚C.

[2] Приведен развернутый рецепт Берлинской лазури из XVIII века.

Насколько он достоверный автор судить не может, однако, эту краску делали с тех времен много, на коленке и из подручных материалов.

[3] Поганый в старинном значении обозначал не то, что в наши дни. В былые времена этим словом именовали язычников. Происходит такое именование из ранней латинской традиции от слова pagus, то есть, «село», «провинция», ибо христианство долгое время, по всей Европе (и Руси тоже) городской религией.