Помещик. Том 1. Сирота

Да и к осени — зиме требовалось подготовится. Поэтому он со своими ребятами занялся постройкой землянки.

Конечно, до холодов можно было и сруб поставить. Чтобы престижнее. И они втроем бы справились. Но до холодов у них и других дел хватало. Ему ведь требовались деньги для того, чтобы «упаковаться» для получения в наследство отцовского поместья. Так что нужно было основательно «потопать», чтобы по весне хорошо «полопать». А сруб? Сруб подождет. Может по будущему году он и займется им. Пока же наш герой решил заняться землянкой.

Тем более, что она тупо теплее, дешевле и проще в возведении.

Место для нее он присмотрел еще тогда, когда с Егоркой первый раз обходил округу. Это был небольшой холм, располагавшийся на небольшом удалении от реки. Но, в отличие от сгоревшего дома бати, с реки совершенно не просматриваемый, так как отделялся от нее лесом. В какой — то мере спорная позиция. Но Андрейку она устраивала в большей степени, чем жизнь на виду.

— И то верно, — кивнул Егорка. — С реки то вон — пепелище лишь видно.

— Ежели татары пойдут, не заметят? — спросил Устинка.

— А чего нам татары? Ныне, мню, у нас недруги иные. Верно я говорю?

— Верно, — кивнул Андрейка.

— Неужто Агафон гадость какую учинит?

— Агафон? Он спужается связываться. Я ведь Афанасию рассказал про краску. И тот этого жирного борова крепко возьмем за мягкие места. Хотя может и он подгадить да татей каких навести.

— А кого опасаешься?

— Никак я в толк не возьму, отчего отцовы друзья — товарищи меня все зовут в послужильцы. Им что с того?

— Как что? — удивился Егорка.

 — Ежели ты пойдешь к ним послужильцем, то поместье это тебе не унаследовать. А землица здесь расчищена и годная. Значит, явившись на смотр десятинный можно будет себе ее испросить. Если добро выйти да послужильцев поставить более положенного. Хотя бы на смотр.

— Отчего нельзя? Сговорится можно легко с городовыми казаками[1] или еще кем из иных за полтину дабы выехать на смотр. Так иной раз промышляют.

— А чего иной раз? А чего не всегда?

— Так ежели окладчик[2] уличит в обмане, то накажут строго.

Андрейка помолчал. Устинка с Егоркой тоже ничего сверх говорить не стали. Он ведь прямо чувствовал, что альтруизмом желание помочь старых друзей отца даже и не пахнет. А оно вон что оказалось.

Немного уделив времени рефлексии, наш герой вернулся к делам. Понятное дело — мир суров. И чем тяжелее ситуация, тем больше желающих погреть руки на чужой беде. Но обижаться на это глупо. Нужно просто идти вперед.

Итак — земляка.