Помещик. Том 1. Сирота

Огонек приводил к тому, что воздух над ним нагревался и шел вверх. Это создавало разряжение у дырочек рядом с фитилем. И обеспечивало возрастающую тягу, которая упиралась в скорость поступления топлива по фитилю. Поэтому фитиль был толстым, а трубка невысокой, дабы ламповой смести по ней было идти не высоко. То есть, получилось у Андрейки что — то в духе Аргандовой лампы — масляной горелки, что давала в 10–12 больше света, чем ее обычная товарка на том же топливе. Просто за счет большей интенсивности сгорания.

Понятно, здесь такого прироста не удалось достигнуть, так как топливо поступало слишком медленно. Однако в глазах Устинки и Егорки все — равно произошло очередной чудо.

Они снова возились непонятно с чем. А потом раз… и Андрейка вынул из рукава лампу масляную, что светит ярче нескольких лучин.

— Вы чего? — удивился паренек, когда эти двое упали на колени перед ним и начали что — то бормотать.

— Прости нас, — тихо прошептал Устинка.

— За что? — недоумевал наш герой…

В общем, беседа эта ничем хорошим не закончилась.

Они наконец — то признались, что считали его ведуном, отмеченном благодатью старых богов. А прощения просили за то, что не признали его сразу и позволяли себе потешаться над ним. И что они отслужат… и чтобы он не карал их за их непотребное поведение… Ну и еще какую — то чушь в том же духе.

Андрейка догадывался о чем — то подобном. Потому как эти двое ни раз и ни два говорили о том, что парень волшбу творил с той краской, да и потом все делал не по привычному их разумению, но получалось как нельзя лучше.

А значит, что? Правильно. Явно с высшими силами совет держит. А коли волшбу творил, то стало быть со старыми богами.

Ведун же потому, что ближе всего к их понимания этой категории «деятелей культа» он подходил. Волхв он больше гадал да прорицал. А ведун он знал больше… ведал… и разбирался во многих вопросах, непонятных и чудных для простых людей. Во всяком случае, именно так они свою позицию описали.

К волшбе и ведовству они отнесли, кстати, не только краску, но и печь.

Ну и, само собой, лампу. Устинка с Егоркой ведь и слыхом не слыхивали, чтобы можно было из дерева выделять горючую прозрачную воду. Тот же скипидар получали в те годы из живицы и было это артельным ремеслом, которое сохраняло свои секреты. Про древесный спирт просто ничего не знали. А тут и жижа какая — то получилась странная, и лампа яркая. Ведовство не иначе.

Хорошо хоть удалось уговорить этих кадров дать клятву молчания.