4 аршина, соответственно, 2,8448 м. То есть, палки у них были около трех метров.
[4] Половина гривенки — это еще примерно пятьдесят грамм. Подобная краска стоила бы 375–400 рублей, ежели по полной стоимости.
Андрейка получил достаточно неплохие деньги, продав краску. Даже несмотря на то, что отдал он ее за сущие гроши. Но из этих денег десять рублей он должен был отдать своим холопам. Так что в сухом остатке у него получалось уже не пятьдесят семь, а сорок семь рублей.
Хороший мерин стоил четырнадцать — пятнадцать рублей.
Если брать заводным еще одного мерина, пусть и сильно хуже, то это все равно меньше девяти — десяти рублей не получится. Итого двадцати пять рублей как с куста. Своим холопам тоже нужно было покупать этих копытных. Хотя бы меринков[1]. В общем — расходы на «волосатые мопеды» были такие, что легко сжирали весь бюджет.
А доспехи? А прочее снаряжение? Ведь те же седла и уздечки тоже откуда — то брать нужно было.
Дорого… все было очень дорого…
Нет, конечно, так — то цены были нормальные и скорее даже скромные.
И в той же Франции, без всякого сомнения, они были существенно выше. Просто финансовые возможности поместных дворян выходили, увы, ничтожными. Из — за чего большая их часть находилась в определенной зависимости от более уважаемых людей. Не личной и не открытой, как в том же институте боевых холопов. Но все же. К слову сказать, с этими самыми боевыми холопами тоже все было очень непросто.
Строго говоря боевых холопов было два вида.
Первые, природные, представляли собой обычных холопов, то есть, рабов, которых их хозяин вооружил и взял с собой на войну. Вторые, по своей сути были закупами, то есть, должниками. Они заключали договор, предлагая свою службу взамен военного снаряжения[2]. И, отслужив несколько лет, могли уйти со всем этим барахлишком, честно его отработав.
На первый взгляд все просто и бесхитростно. Другой вопрос, что к середине XVI века институт боевых холопов себя практически изжил. Причин было несколько.
С одной стороны, русская православная церковь старательно боролась с ним. Как и вообще — с институтом рабства. С другой стороны, сказалось общее обнищание поместных дворян. Из — за чего к 1552 году на сотню поместных дворян выезжало хорошо если десять — пятнадцать послужильцев[3]. Всяких, не только боевых холопов. Бедность диктовала свои правила…
Понятное дело, что состоятельные служивые остались. И они даже иной раз набирали себе послужильцев.
