Помещик. Том 1. Сирота

Он, видимо, сообразил, что надо бросаться не на то место, где парень стоит, а туда, куда он отходит. Поэтому Андрейка в последний момент прикрылся левой рукой, на которой волк и повис, сомкнув на ней челюсти.

И на руке Андрейки осталось только одна голова волка, потому что шею ему он перерубил. Глаза этого «серого» последний раз моргнули и подернулись мутной пеленой.

— Победа… — тихо прошептал отрок, отчетливо бледнея. Два укуса — это серьезно. Во — первых, это больно. ОЧЕНЬ больно. Во — вторых, кровопотеря.

В — третьих, угроза заражения.

Разжав челюсти мертвого волка, он безвольно опустился на волосатую тушу. Если бы там, за плетенем, таился еще хотя бы один волк — все, ему конец. Он не сумел бы больше встать.

Минут пять парень сидел в полной тишине, пытаясь совладать с болью и мандражом, который на него накатил после боя. А из темноты никто не лез кроме ночной тишины и прохлады.

Наконец дверь землянки открылась и оттуда появились Устинка с Егоркой, держащие в руках топоры.

— Жив. Только покусали…

— Ох — хо — хо… — покачал головой Егорка, подсчитав количество волосатых трупов.

— Боже ж ты мой, — согласился с ним Устинка, указав рукой на вожака, огромная туша которого лежа у очага. Без шуток огромная, похожая по своим размерам больше на какого — то лютоволка из «Песни льда и пламени», чем на обычного «серого».

— Это еще что за чудище?

— Большой волк… — тихо прошептал Андрейка. — Только глаза умные. Слишком умные для волка.

— А чего он шкуру не сбрасывает? Говорят, что после смерти они обратно в человека обращаются.

— Значит брешут. Много ли ты видел волколаков?

— Голодный, а мясо брать отказался. — разочарованно заметил Андрейка.

— Значит человеческой кровушки жаждал.

— Это не он тебя цапнул?

— Нет. Обычные. К счастью.

— Отвел Господь! — с облегчением произнес Егорка и перекрестился вместе с Устинкой, который полностью с ним согласился.

— Отвел… только зачем волколаку стаю волков собирать?

— Совсем, верно, озверел…

Сколько с ними связано сказок и мифов? Не перечесть.

Более сказочным и мистифицированным персонажем на Руси был только медведь. Из — за чего в народной среде о «серых» бытовало огромное количество всякого рода предрассудков разной степени бредовости. Однако так случилось, что Андрейка еще там, в XXI веке смог уяснить максиму[1] Бисмарка. Ту самую, в которой говорилось: Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов.