Помещик. Том 1. Сирота

Из — за дурного освещения даже цвет его разобрать не удавалось. Поэтому священник наклонил над ларцом свечку и едва заметно вздрогнул. Это была та самая синяя краска, которую он сумел добыть у Андрейки.

— Все. Гривенка и еще десятая часть сверху[1]. Я перехватил торг этого купчишки.

— Ох… Слава Богу. А я — то переживал.

— Откуда краска? — немного нахмурившись, спросил митрополит.

— Так отрока Андрейки это наследство. От отца досталось. Прохора, что сын Степана.

— От отца? — повел бровью митрополит. — А кем был его отец? Я ни о Прохоре, ни об отце его Степане ничего не слышал.

— Поместным дворянином он был. И отец его.

— Да куда там, — махнул рукой Афанасий. — Снаряжение, конечно, справное держал. Но денег вечно не хватало. Вот к Петру Глазу в долги и попал. Отец его, Степан, получше живет. Но лишнего мерина и он не найдет.

— И Прошка этот оставил сыну такое богатство? — указал митрополит на ларчик с краской, которая стоила больше пятисот рублей.

— Так говорит Андрейка. — развел руками Афанасий.

— Разбоем промышлял может?

— Андрейка то? Ему всего четырнадцать лет минуло. Ну какой разбой?

— Всякое может быть. Но я бы и помыслить о том не мог. Жил Прохор одним делом ратным да друзьями — товарищами. И казался таким бесхитростным… — махнул рукой Афанасий. — Мы с воеводой долго голову ломали. Но так и не смогли понять — откуда и как Прохор смог добыть эту краску. Может и правда каких татар побил, да побоялся продавать?

— Ты сам — то понимаешь, что глаголешь? — фыркнул митрополит.

— Так отняли у кого.

— У кого? Они на земли наши шли. А значит, ежели отняли, то у кого из наших. А тут весьма немало ляпис лазури. Такое ее количество — считай целое состояние. Если бы его татары отбили — шум бы подняли. А был ли шум? Я поспрашивал. И никто ничего не помнит.

— Может тишком кто торг вел?

— Думаешь, кто из бояр заказал?

— Или купчишек.

— А Прохор тот отбил ее разбоем?

— Отчего же разбоем? Кто знает, как ее везли? Может купчишек тех татары побили, али еще кто, а он уже их. Места то беспокойные.

— Отчего же тогда краска вся Прохору досталась? Ведь никто более ей не торговал.

— Не торговал — не значит, что ее у них нет, — возразил Афанасий. — Прохор ведь тоже ей хода не давал.