Помещик. Том 1. Сирота

И он трудился, понимая, что экономит как минимум стоимость мерина. Можно было бы пойти и другим путем, наделав побольше дорогого и редкого товара, вроде краски. Но он и так уже слишком засветился со своим «внезапным богатством».

Устинка и Егорка тоже в стороне не стояли. Потому что Андрейка довольно скоро спихнул на них самые нудные и трудоемкие процессы. Серьезно уменьшив свою нагрузку. Тем более, что тратить полгода на изготовление кольчуги он никак не мог. Обстоятельства не позволяли, а так — уже в начале февраля, край — в его середине парень надеялся на завершение кольчужной рубашки.

Сборку, понятное дело, он холопам не доверил. И сидел сам с ней возился. Занятие это медитативное. Поэтому имелась возможность подумать.

Больше всего его занимал бизнес — план, который он попытался «замутить» с церковью. На первый взгляд — очень неплохая идея. Но чем больше он думал о ней, тем больше входил в депрессию.

Сирота. Сын и внук поместного дворянина. Но деда верстали впервые, поэтому особенной родовитостью он не отличался.

Просто внук удачливого буйного типа. По матери все аналогично. Деньгами или каким — то иным имуществом его род не обладал. Обычные служилые. Иными словами — ни крови, ни ресурсов. К тому же он еще и малец, не имеющий личной репутации, заслуженной в боях.

Это лежало на одной чаше весов.

На другой — самая влиятельная корпорация державы, способная поспорить даже с царем. Понятно, что спор с Иоанном свет Васильевичем, прозванным впоследствии за миролюбие Грозным, мог закончиться печально.

Но Андрейка знал — спорили, и не всегда безрезультатно.

Поэтому сделка между Андрейкой и церковью выглядела категорически гротескно. Это как если бы Microsoft решила заключить серьезную сделку с Лок Догом[3]. Даже если бы он там что — то дельное им предложил.

Понятное дело, что эта лампа — прибыльная вещь. Но кто такой Андрейка, чтобы столь влиятельная организация учитывала его интересы? С какой стати ей принимать условия этой блохи и нести регулярные финансовые потери из — за отчисления ему «доли малой»?

Ведь намного дешевле и проще заставить парня сделать то, что нужно и, если он начнет выступать, избавиться от него.

Блохой больше, блохой меньше. Никто и не заметит. А если кто чего и скажет, то его писк просто никому не будет интересен. Ведь церковь всегда может его обвинить в колдовстве и осудить. И кто это сможет оспорить? Только царь. Но ему до Андрейки дела не было от слова вообще.

Кто — то мог бы сказать, что это несправедливо.