Поместье для брошенной жены

Вряд ли моя истерика исправит положение.

Ральфар снова обернулся, словно имел глаза на затылке, и на этот раз уже внимательнее прошелся по мне взглядом, в котором улавливалось мгновенно подавленное удивление. А после вдруг вздрогнул, оперся рукой на стену, и его вывернуло черной кровью на пол.

А дальше произошло что-то очень странное.

Меня буквально сорвало с места, и упасть Ральфар не успел, только вцепился свободной рукой мне в плечо. Моя рука поднялась сама собой, вытирая зажатым в ней куском хлопка кровь с его губ.

Я бы, конечно, и так к нему подбежала, помогла бы, но мое собственное тело опередило мысли. Это была странно и… пугающе.

Ральфар поднял на меня глаза.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, и я не могла понять, что он чувствует. Его близость била по нервам, сразу по всем триггерным точкам. Клянусь, у меня все нейроны встали дыбом, как шерсть у взбудораженной кошки.

Невидимая феечка внутри меня залипла на хрипловатый голос, на глаза, на эту тягучую близость. В груди противно и тоненько дрожало, словно мы были не в эпицентре нападения, а расшаркивались на балу с откровенно понравившимся мне дракониром.

Генерал отстранился первым.

— Верх и низ этого дома отделаны заговоренным номаром и безопасны, — наконец, сказал он хрипло. — Уходите. Уходите сейчас, если хотите остаться живой, вейра из клана Кайш.

Так я и знала. Рыцарь. Принципиальный. С кодексом на пять сотен страниц, где каждый абзац начинается со слова «должен».

— Знаете, — сказала ласково, едва генерал отдышался от нового приступа тошноты.

Сочиняла я безбожно. Не было там никакого меча. Но интуиция вопила, что стоит мне согласиться, уйти, и Ральфар умрет здесь. Сегодня. Перевертыши, не успевшие поужинать им в западных лесах, слопают его в северных. Дракон, даже такой беспрецедентно сильный, беспомощен с заблокированной магией против армии нечисти.

К моему удивлению, Ральфар кивнул. Он… Он поверил мне, хотя я врала ему от первого до последнего слова. А говорят драконы чувствуют открытую ложь по сердцебиению и прочим физическим реакциям. А врушка из меня так себе. Обычно я просто недоговариваю или смеюсь, чтобы не отвечать на сложные вопросы, но прямой лжи избегаю.

Но Ральфар поверил мне. Вижу же, что поверил.

Я даже повеселела, насколько это было возможно в нашем положении. Фартит.