Поместье для брошенной жены

Я беспомощно обмякла и только что не свернулась в его руках улиткой

— Кто это? — спросила, уткнувшись носом куда-то в намокшую от крови рубаху.

— Перевертыши, вейра Кайш.

Он наконец, внес меня в дом и захлопнул дверь, и потащил меня сразу на третий этаж.

Я была не способна сопротивляться в эту секунду.

Ральфар открыл дверь мансарды ударом сапога, и дом спустил ему это с рук. В эту секунду меня не волновало, почему ему открылся дом и как он умудрился так быстро регенерировать. Перед глазами стояла картинка переломанных тел.

Генерал усадил меня в кресло, которого я, кстати, избегала всеми силами. В нем явно любила сидеть предыдущая владелица дома, и я старалась не посягать на ее личные вещи. Но генералу явно было плевать на эмоциональную сторону дела. Он рывком придвинул кровать и уселся напротив меня. Глаза в глаза.

— Как перевертыши? — переспросила беспомощно. — Это же люди. Я видела там ребенка.

Ральфар, не отрываясь, смотрел мне в лицо.

— Вы знаете, кто такие перевертыши?

Ну как знаю. Читаю газеты, смотрю стекло, выбирая магию, политику и светскую хронику.

Я бы предпочла смотреть романтику и прочие сопли в сиропе, но у женщин вроде меня нет на это времени. В общем, про перевертышей я знала достаточно.

— Существа, испорченные темной магией.

— Почти, — генерал дернул углом губ, словно в усмешке. — Только не существа, а люди, и не испорченные, а зараженные темной магией. Да и не только люди. Если посадить темный источник внутрь дерева, через сутки-другие оно начнет ходить и жрать все живое.

А если перевертыш ранит человека, у нас будет два перевертыша. Ну сразу, конечно. Ну день поживет, может, неделю, был случай, когда с заражением боролись целый месяц! А все одно. Станет зараженный перевертышем, и будет шататься по лесу с собратьями и кидаться на человеческую плоть.

В груди у меня похолодело.

Получается, если бы до меня добрались перевертыши, я стала бы одной из них? Бегала бы по лесам в разодранной юбке, кусалась и выла.

Всплакнул бы обо мне Берн? Погрустили бы о моей судьбе Дан и Дафна? А может одна только Сальме и поплакала бы.

Генерал полоснул меня зазолотившимся взглядом. Как кинжалом насечку оставил. Но промолчал. И я, даже чувствуя, что ступаю на зыбкую территорию, продолжила:

— Моя драконья капля совсем мала, но на вас был артефакт с черной магией, я почувствовала ее. Но вы не…

Потрясение сказалось на мне слишком сильно. Не хватало дыхание и слов. Не хватало бесстрастия и холода ума. Эмоции побеждали.