Поместье для брошенной жены

Это было единственным разумным объяснением.

Тем страннее было осознавать, что Ральфар все еще молчит. Вертит кофейную чашку, словно игрушечную в его руках.

— Нет, — сказал он, наконец, — Я убил всех, кто был заперт со мной в портале. Так же, как и Фир с отрядом убили всех, кто прорвался за ними вслед.

Слова Ральфара считывались, как обвинение. Мне это не понравилось, но я промолчала. Драконица, которая теперь ощущалась мягким сиянием в груди, затаилась.

Я…. Мы еще не поняли, что чувствовать, и молчали.

— Видишь ли, Рише, — генерал встал, прошелся по комнате и остановился напротив окна. — Перевертыши довольно безмозглые создания. Обычно они разбредаются, кто куда, лишь бы найти мало-мальски пригодный для употребления объект. Нечто живое и магически одаренное. Но эти перевертыши шли четко на поместье и судя по найденным следам, шли они через весь северный лес, понимаешь, что это значит?

Примерно, понимаю. Строевым шагом перевертыши ходят только в одном случае. Ими кто-то управляет.

— Я не умею управлять перевертышами, — открестилась без особого энтузиазма.

Отложила булочку с давно растаявшим маслом и отодвинула кофе. Аппетита больше не было. А насиловать себя, демонстрируя силу воли и чудеса выдержки, было не в моем характере.

— Теоретически любой маг, имеющий задатки черной магии, способен управлять перевертышами.

Спасибо за информацию, господин дознаватель. Об этом пишет вся пресса, как заведенная, а люди, способные к черной магии, держатся где-то в застенках императорской тюрьмы.

Ральфар в два шага сократил расстояние между нами и встал на колени, взяв в плен мои ладони:

— Прошу, Рише, не лги. Я не смогу тебе помочь, если ты продолжишь лгать.

В бесстрастном голосе прорывалось что-то отдаленно похожее на мольбу. И дракон генерала взывал вместе с ним.

— Фалче. Называй меня Фалче, это мое детское имя, и… ты можешь называть меня так.

Несколько секунд я смотрела на застывшее в откровенной просьбе лицо.

— Я не лгу, Фалче, — сказала тихо. — Я никуда не заводила перевертышей, не выманивала тебя из дворца и вообще очень далека от дворцовых интриг. У меня даже магии нет. Пять единиц, выдавленных с кровью, вот и все мои таланты.

Взгляд его секундно вспыхнул гневом и болью, и тут же погас. Перед мной снова был бесстрастный воин, вываживающий упрямую добычу. И если бы этой добычей была не я, то восхитилась бы метаморфозой.