Поместье для брошенной жены

Ральфар никого не ждал, но, когда пришла любовница, не отказал. Пахло от нее так, что его дракон чуть было не свихнулся. Он мог его контролировать, но не захотел. Не этой ночью, понимаешь, Рише? Этой ночью он хотел забыться.

Ральфар не выставил ее на утро и принял благосклонно лепет о первой любви. Но всегда помнил, что связь была начата с обмана. Не брал из ее рук амулетов, не пил вина, но и не прогонял. Талье была из Гроц, и он не верил во внезапную любовь. Их связь была нацелена разбить его союз с Фиром и объединить с отцом.

Он даже не считал это полноценным романом. Он бывал в Лаше наездами, и к нему ходили разные вейры, и Талье была одной из них. Так что связь между ними была, но тонкая, прерывистая. Пунктирная.

Все изменилось за месяц до некрасивого разрыва, и этот месяц он прожил в Лаше, играя роль выставочного генерала, которого показывали всем, кто хотел удостоверится в качественной защите от перевертышей.

На большинстве приемов требовалась партнерша, и Талье невидимо вытеснила других вейр.

Первой писала ему письма, назначала встречи, заказывала меню на вечер, подбирала гостей и парные наряды. Знала все и обо всех, и, пожалуй, была остроумна и ненавязчива. Но он все равно почуял ловушку.

Вывернулся ужом в последний момент, когда в обществе пополз первый слушок о его любви к Талье Гроц. Он не ввел ее в общество, сознавая вес своего слова, не представил невестой или фавориткой, а в Вальтарте слова многое значат. Тогда откуда появился слух?

Роман он прервал в одностороннем порядке в тот же вечер.

Вот только нежная любовница и остроумный друг в один миг обернулась ядовитой коброй. Она даже говорить не могла. Шипела. А он, дурак, усмехнулся и выставил ее в коридор прямо с размазанной от злых слез косметикой, рассыпавшейся прической и полусодранным платьем. Талье было чуть жалко, и он вызвал ей горничную, пока та сыпала угрозами.

Но ни одна из её угроз не оказалась шуточной.

Уже утром его вызвал император и потребовал легализовать его брак с Талье.

Основным средством давления была проснувшаяся в Талье драконица — сильная и одаренная на загляденье.

Ральфар отказался наотрез. Он был пьян и слеп от боли, но Талье, легшая в его постель, прекрасно видела и не была пьяна. Ее устроил раненный отчаявшийся дракон, не отличающий одно тело от другого. Ему, если отец еще помнил, раздробило руку до основания, и он жил в состоянии бесконечной, болезненной регенерации, обложенный амулетами и талисманами.