Поместье для брошенной жены

Ему и в голову не придет, что я сяду на цепь добровольно.

Я дернулась назад, но Ральфар не пустил. Вжался, впечатался поцелуем в губы, втиснул меня до ломоты в ребрах в собственную грудь. После оторвался и засмеялся тихо и жутко:

— Ты станешь моим чёрным магом. Ты посадишь меня на цепь, Рише, а я

Больше не было смысла отрицать. Я действительно была черным магом.

Даже через рубашку выжившая черная змейка, свившая гнездо в ране Ральфара, тянулась ко мне. Ластилась к пальцам, как ручной зверек. Ласкалась.

И…. она не была злой. Злым был тот, кто использовал ее, как инструмент насилия.

— У черной магии нет злого умысла, — сказала искренне. — У нее никакого умысла нет.

— Пугающая мысль, — медленно согласился Ральфар. — Я не верю в это, но верю, что ты не причинишь мне вреда.

— Так просто поверишь? — поддразнила тихонько.

Глаза у Фалче вспыхнули огненными звездами. Наверное, он ожидал моего сопротивления или истерики из-за новости о Талье. Но Талье была в его прошлой жизни, как и Берн был в моей.

Было так глупо отравлять будущее домыслами и обидой.

Я просто хотела побыть счастливой. Никто не виноват, что у моего счастья есть прошлое, раны и плохая родня. Если на то пошло, у меня тоже не очень по этой части. Родня хуже врагов, прошлое тоже так себе, а ран, наверное, больше, чем морщин.

— Конечно. Лекарь работает с ядами, но лечит, а не убивает. И ты не станешь меня убивать, Рише.

Ральфар прижал мою ладонь к ране крепче, и невидимая дымная змейка навилась на мои пальцы концом хвоста.

Зацепилась. Растянулась в нитку.

Потянулась кончиком к моей собственной груди.

Несколько секунд я задыхалась, глядя в горящие темным огнем глаза, пока невидимая змейка не поставила печать напротив моего сердца.

Месяц пролетел, как ветер. Я и почувствовать его не успела.

Первые несколько дней после смерти Берта были похожи на чистилище. Ральфар почти полностью погрузился в мрачное настроение, которое никак не проявлялось внешне, но от давящей ауры, в доме началась изморозь по углам и самопроизвольное возгорание в каминах.

Драконы держались около генерала скованно, и больше не шутили. Даже Пирре. Даже, когда был повод.

Прислуга, вовсю соблазнявшая высокородных, и та запал потеряла. Девочки ходили по струнке и занимались прямыми обязанностями.

Самым странным в этом вертепе оставался только тот факт, что наш странный роман с генералом продолжался без малейших сбоев. Даже напротив — набирал обороты.