Поместье для брошенной жены

Я даже предприняла страстную попытку задушить его в объятиях после возвращения, но то ли уснула, то ли потеряла сознание в процессе прений. А когда проснулась, его и след простыл. Хитрая змея ретировалась с поля ультрамодного боя.

Заглушив приступ ярости самолично сваренным кофе, я затребовала карету и уехала в Академию раньше, чем на меня насела прислуга. Оказывается, Ральфар забыл меня предупредить утром, что ко мне зайдет парочка мебельных мастеров.

— Жду их завтра, — отрезала экономке, мявшейся у выхода. — После обеда и не секундой раньше.

Экономка собралась было возразить, но Пирре замахал на нее руками и нырнул за мной в карету. Ральфар приставил его сопровождать меня в поездках. Остальные драконы из его ближайшей свиты были достаточно высокопоставленными и у каждого нашлось личное дело в столице. Пирре же… был просто не нужен своей семье. Клан охотно пользовался его положением и наградами, но не горел желанием видеть его воочию. Клан, можно сказать, с ним развелся, как Берн со мной. Грязно и отымев по самой жесткой программе.

Наверное, поэтому мы неплохо ладили.

На выезде из Семидворья меня останавливали четырежды, внимательно оглядывая наряд и сопровождение.

Придворные, прогуливающиеся в садах, граничащих с другими дворцами, охотно кучковались возле нашей кавалькады и с большим интересом меня разглядывали.

Иногда комментировали.

— Девка Ральфара, — сморщив острый носик сказала одна из вейр. — Подцепил где-то в иноземье и притащил за собой.

Сказала одной из подруг, нарочито игнорируя два десятка любопытствующих с драконьим слухом.

И даже не сделала усилия, чтобы понизить голос.

— Его Высочество был на западе, — подруга скользнула по мне настороженным взглядом и явно не торопилась присоединяться к травле.

Но вот её собеседнице явно было не до аналитических выкладок. Она нацелилась задеть меня любой ценой.

— О, дракон великий, — смешно округлила глаза. — Думаешь она из местных… таких женщин?

Тай, которого я взяла с собой в сопровождение из личных соображений, глухо зарычал, словно понимал каждое слово.

Пирре потемнел лицом, а здоровенный детина из моего сопровождения, положил лапу на эфес меча.

Если я хоть что-то успела понять из характера Ральфара за этот месяц, то жизнь сплетниц была под угрозой.

Я поспешно поправила локон рукой, на которой сидело кольцо с печатью Ральфара, открывающее мне двери во все дома столицы. Он просто оставил его утром на блюдечке с печеньем, с припиской, чтобы я о нем позаботилась. Намек я поняла.