Поместье для брошенной жены

Он взглянул на Талье, и увидел чужую скучную женщину, в сфере интересов которой только побрякушки и наряды. С ней же не о чём говорить. С ней и спать не о чем.

— Я хочу развода, — выдавил тихо. — Прости.

Талье равнодушно дернула плечом.

— Все кончено, Берн, для нас обоих. Я поставила на кон свою жизнь, свою честь и свое будущее, и проиграла. Наверное, мы что-то не учли. Или он нас всех надул.

— Кто — он? — без особого интереса уточнил Берн, а Талье засмеялась.

— Он, Берни. Для тебя просто он. Он очень хитрый.

С виду просто святоша с ликом отца-дракона, а на деле изворотлив, как распоследняя змея. Я так собой гордилась, зацепила же его, смогла, заставила смотреть на себя одну, пусть обманом, но заставила ведь. И даже не заметила, что драконы нашей семьи попадают в глупые ловушки, позорятся перед императором, а донесения летят в пустоту. Он меня использовал, представляешь? Быстро и грязно. И ведь не упрекнуть. Я сама пришла к нему с недоброй целью. А теперь этот никому ненужный ребенок загнал меня в ловушку.

Она положила руку на живот, бессмысленно глядя в пустоту.

— Если он тебя любит, — с некоторым удивлением выдавил Берн. — Примет и с ребенком. Ты не подумай, я не отказываюсь от ребенка. Если родишь, я его заберу, я только о том, что, если любит, возьмет и так.

Он, наверное, свихнулся. Сидит ночью на ступенях, как простой конюх, и обсуждает с малолетней женой ее прошлого любовника. Еще и советы дает.

Талье истерично расхохоталась, хлопая рукой по колонне.

— Он меня чистой не взял, а теперь и подавно.

Теперь, говорят, он приволок из иноземья какую-то девицу без роду, взял её в свой клан, подарил материнский жемчуг и дал свою печать. Видели ее сегодня в его личной карете! Ты вообще понимаешь, что это значит? Он! Хитроумный и расчетливый змей, не желающий девицы ниже, чем принцесса из Ний, приволок неизвестную прелестницу и одаривает ее из личной сокровищницы!

Берн невольно нахмурился. Это кто же так высоко сидит, что желает себе принцессу из Ний и смеет отказывать дочери Гроцев?

Таких немного.

… Вархи, Фалаши. Может, Леяш? Хотя нет. Леяш взяли бы Талье с песнями и плясками, и отжали бы у Гроцев приданое втрое превышающее графское состояние. Гроцы бы им еще и должны оказались.

Впрочем, какое ему дело до мотивов Талье и родовитости ее любовника.

Берн пожал плечами, поднялся и констатировал:

— Оставишь ты ребенка или нет, но мы разведемся.

Талье ядовито хмыкнула.

— Да ты совсем дурачок, Берни.