Поместье для брошенной жены

Хранят запахи, выцветают, сыреют, рассыпаются, устаревает узор и расцветка. Орех не устаревает, особенно если качественный.

В один из дней я все же выбралась к поверенному Арнош, который по-прежнему жил на одной из спальных улочек столицы, и мы вместе оплакали потерю. Документов мне получить не удалось. Дер Верцони только руками развел: всю документацию у него изъяли в день похорон Арношей. Я попросила его найти мне хороший дом в пределах столицы, непременно с садиком, и он заверил меня, что справится за месяц.

Уехала я с небольшим переживанием. Интуиция подсказывала мне, что император постарается убрать меня из зоны влияния на Фалче как можно быстрее, и не исключено, что это произойдет уже совсем скоро. Возможно, сразу после бала, где меня скомпрометируют или спровоцируют, или нанесут репутационный удар.

Денег на дом у меня не было, но я рассчитывала удачно продать родовое поместье генерала самому генералу. Но раньше срока эту тему не поднимала. Фалче она не нравилась, и при упоминании отдельного жилья в столице он рычал и высыпал в рот сладкое подносами.

Во дворце ко мне за эту неделю привыкли. Когда я выбиралась на прогулку во внешний сад вместе со своими волками, вдоль ограды с невинным видом прогуливались местные аристократы. Сначала меня это нервировало, а после стало все равно. Не менять же привычки из-за такой мелочи.

А вот вечерами, спрятавшись во втором, скрытом от посторонних глаз саду, Ральфар продолжал учить меня магии.

К сожалению, дело не шло.

— Будет проще, если пустить кровь, — сказала искренне. — Тогда магия точно будет.

Уже поднесла пальцы к острой пуговке на вороте, когда Ральфар поймал меня за запястье. В потемневших глазах было сожаление.

— Не нужно, Рише. Магия должна быть легкой, как воздух. Если она дается с болью, хорошего ничего не выйдет.

— У меня пять единиц, — напомнила бестрепетно. — И вряд ли станет больше.

— Ну и что? — Ральфар равнодушно пожал плечами. — Тебе не нужна сильная магия, у тебя есть я. Используй меня.

Это была так просто сказано, что я не смогла даже обидеться. Но чертик уже высунул смоляную голову, выбирая место для укуса посочнее.

— Спасибо, Фалче, что разрешаешь себя использовать. Можно мне в твою сокровищницу? — я сложила руки в притворном молитвенном жесте и лукаво склонила голову к плечу.

Глаза у него потемнели еще больше.