Поместье для брошенной жены

Я молча подняла волосы, скручивая их в подобие ракушки и повернулась к Берну спиной.

— Это метка Таш, Берн, — сказала ровно. — Ты наверное пропустил половину сватовства из-за темной магии и все прослушал. Генерал Таш мой истинный, и мстить я никому не собираюсь.

Берн вздрогнул. Побледнел. Или, может, солнце неудачно легло на словно постаревшее лицо. Садовая тень любит менять человека до неузнаваемости.

— Я поступил, как скот, — сказал он одними губами. — Поступил хуже скота. Сам не знаю, что мной владело. Мне хотелось, чтобы ты плакала, чтобы говорила о нашей любви, чтобы детьми шантажировала.

У меня едва глаза на лоб не полезли. Я их, можно сказать, в последний момент перехватила.

На секунду я сделала усилие, чтобы вновь почувствовать ту глубокую привязанность, которая когда-то нас соединила, но не смогла. В груди была сосущая пустота. Просто пустая комнатка, в которую никто не приносит цветы.

Я и держу-то ее в своей памяти только потому что здание, мир, планета, внутри которых она была, давно разрушены.

— Если Талье сочтут недостаточно виновной и отпустят, я увезу ее на Юг. Она беременна. Я в петле, Риш. Зелье Гроцев каким бы оно ни было, пробудило часть моего дракона, а стало быть меня ждет долгая жизнь. С нелюбимой женщиной на окраине страны.

Не знаю, что Берн хотел получить взамен откровенности. Он своими руками посеял ветер. Просто он почему-то решил, что его ветром будет ласковый бриз, а тот обернулся цунами, вырвавшим из земли дерево его жизни.

— Очень мило, что делишься со мной планами на будущее, — сказала нейтрально. — Три минуты кончились, так что давай вернемся, Берн.

Берн кивнул, но даже с места не двинулся.

— Зря я полез в артефакторику, Риш. Я крепкий деревенский сквайр, мой удел выращивать кукурузу и горох. Но я женился на тебе, и все стало получаться. Всё, за что я брался давало прибыль, оказывалось перспективным или даже модным новшеством.

Голос его звучал странно, но потом Берн рассмеялся, и впечатление ускользнуло.

— Не слушай меня, Риш. Несу бред. Жизнь у меня разрушена, вот горе и говорит моим языком. Дети, наверное, вернутся к тебе после Академии?

Разумеется. Место детей около матери. Так было испокон веков.

— Думаю, они будут часто тебя навещать, — сказала дипломатично. — Прощай, Берн. И спасибо.

Хотя я планировала вернуться к беседке, мы оба, так же не сговариваясь, дошли до ворот.