Поместье для брошенной жены

После, словно играя, обменялись огневыми плевками, потом разошлись в разные стороны, возвращаясь во вторичную ипостась.

— Ты заигрался, Фир, — Ральфар равнодушно отбил ударом крыла новую огневую подачу, даже не сделав усилия, чтобы защититься от брызнувших искр. — Я заканчиваю поединок. Я проиграл.

Он сложил крылья и упал вниз, лишь перед приземлением чуть развернув одно из кожистых крыльев, чтобы смягчить приземление. Он был хорош в эту секунду. Серебряные нити волос сложились в сияющий ореол вокруг совершенного лица, ледяной ангельский взгляд ровно перед собой, как и надлежит существам высшей силы.

Он прошел мимо меня, но даже не поднял взгляд. Я не сразу сообразила, что, кажется, щит был прозрачен только с одной стороны. С нашей. А изнутри он, наверное, был как туман или молоко.

Очередной удар, взорвавший у ног Ральфара стальную плиту арены, стал для него неприятной неожиданностью. Он поморщился, но не обернулся.

— Боги принимают поединок? — его голос разрезал пространство.

Ответом ему было молчание.

— Не принимают, брат, — Фир снова рассмеялся. — Они хотят собрать кровавую жатву. Им надоело твое великодушие. Сначала ты пощадил того мальчишку, мелкого Гроца. После Кассиуса… Это очень добродетельный поступок, брат, но он, знаешь ли, нарушает мои чертовы права.

Я догадывалась, что Ральфар пощадил Кассиуса, имитировав его смерть с помощью иллюзии, но про юного Гроца не подумала.

— Как ты узнал? — равнодушно поинтересовался Ральфар.

Он призвал меч, и тот, сверкнув на солнце белым блеском, лег ему в руку.

— Ты владеешь иллюзией, верно? — Фир радостно рассмеялся. — Как я узнал, брат? Просто. Не ты один получил божественный дар. И когда боги спросили, какой дар я желаю, я попросил дать мне тот же дар, которым владеешь ты. Правда, мне пришлось пожертвовать ради него возможностью обрести истинную, но.… Это того стоило.

Веки у Ральфара едва заметно дрогнули из-под черных ресниц плеснуло голодным золотом. Кажется, даже не осознавая своих действий, он рефлекторно взвесил на руке меч.

Но остановился. Он любил Фира, пусть и… по-своему.

— Это было такое странное чувство, брат, — голос Фира стал задумчивым. — Я словно подглядывал в замочную скважину содержимое твоей хитроумной головы. Я вроде как немного жил твою жизнь. Ты очень дозировано пользовался даром, а когда пользовался всегда получал маленькие преимущества, ценность которых крепла с годами. Дружескую услугу от престарелого виконта.