Поместье для брошенной жены

Коротко качнувшись, опустился на одно колено. После упал.

Несколько секунд я онемев смотрела на рассыпавшиеся серебряным блеском волосы, побелевший профиль. Черную, забирающую все больше и больше места кляксу, расползающуюся из-под упавшего тела.

Дернулась, но невидимая Железная дева держала крепко. Дракон Варха, больно сдавившего мне плечи, бесновался от радости.

Но самым страшным было то, что все остальные видели только ее — правильную картинку. Фалаш дурно шутил, комментируя видимые только ему атаки, Пирре смеялся.

Вальве лениво и сонно тер лицо. Даже Альп недоуменно и расфокусировано смотрел в пустоту. Только старый маг беспокойно ощупывал взглядом пространство. Но и он пока не видел. И он пока не понял, что произошло.

— Не ненавидь меня, брат.

Фир опасливо шагнул ближе, и присел около Ральфара. Сгреб в горсть серебряные волосы: сначала нежно, почти лаская, после зло, с наслаждением от собственной злобы. Сжал и отбросил, как грязный снег.

— Если хочешь ненавидеть своего убийцу, ненавидь Риш. Ведь это она тебя убила.

Он крутанул кистью руки, словно любуясь ее формой, а после поднес к губам и демонстративно поцеловал.

Я даже не сразу поняла. А после увидела сверкнувшее на пальце золотое кольцо — артефакт, который я когда-то починила для юного Фараца. Его он поцеловал. С нежностью и верой, с которой целуют икону и землю под ногами своих идолов.

— Если бы не Риш, я бы не стал тебя убивать, — сказал задумчиво. — Но так уж вышло, что нам нравятся одни и те же вещи. Кто бы мог подумать, а, Фалче?

Веки Ральфара дрогнули.

Он еще был жив. Он слышал.

— Слушай, — зашипел Варх. — Это интересно.

И Фир, словно жил лишь ради этих слов, заговорил.

Все это придумал отец.

Придумал так давно, что события стерлись из памяти большинства живущих и долго помнящих драконов.

Иномирянка Риш была сплошным разочарованием. Редкая красавица с магическим потенциалом в пять единиц, который не двигался ни на йоту ни в одну из сторон.

И ведь всем хороша была. Красавица, с характером, умна и цельная натура.

Не прошлась по драконам частым гребнем, выбирая лучшего. Не торговала иномирным происхождением. Не капризничала, не лицемерила, не требовала привилегий.

Только магии не было.

Даже отец поверил в ее бессилие, пока не обратил внимание на Фаншера. Безумие, как известно, часто соседствует с гениальностью. Иногда соседствует буквально. В самом-то Фаншере гениальности отродясь не было, но вся его обезумевшая суть липла к Риш, как кусочек стали к магнитному полю.