Поместье для брошенной жены

Вынув дрожащими пальцами наушник, кинула его на поднос, как ядовитую змейку, а после быстро просмотрела остальные письма. Два десятка приглашений на пиршество местных кумушек, сходящихся с ума в провинции от безделья и отсутствия качественных новостей и парочка приглашений на свидания от нечистоплотных дракониров. Такие же сплетники, как кумушки, но вдвое хуже, поскольку способны навредить реально.

От детей писем не было. Пробежав пальцами по отполированным камням браслета, заменявшего в Вальтарте своего рода магический смартфон, я поняла, что в письме указана сегодняшняя дата.

— Извинись перед вейрой Арнош за долгое ожидание, — сказала горничной, едва ее растрепанная голова выглянула из ванной комнаты.

Утренняя легкость ушла, и я, горбясь, как старуха, наскоро приняла ванну, тщательно промыла волосы и выбралась, даже не глянув в золоченое зеркало. Не было сил видеть собственное лицо. Глаза умирающего мультяшного Бемби, в которого напоследок пальнули из базуки.

Но меня ждала чета Арнош, и я просто не могла позволить себе раскиснуть, как бумажная куколка от капли воды. Надо держаться.

Сальме ждала меня в будуаре и… выглядела отменно. Вот просто-напросто отменно выглядела. Посвежевшая, похудевшая, даже шрамы, оставленные перевертышами, поблекли.

— Сальме, ты волшебно выглядишь, — и, не удержавшись, поддразнила мягко: — Ну-ка рассказывай, что за чудо-крем сделал тебя девчонкой? Я тоже такой хочу.

Сальме, и впрямь посвежевшая, и цветущая, как целый майский сад, схватила меня за руку и потащила в угол будуара:

— Сейчас ты увидишь чудо-крем в действии, моя девочка.

Вместо обещанного чудо-крема она подпихнула меня к ростовому зеркалу и уперла руки в боки. На отраженном лице сияла гордость хозяюшки, подавшей на обед невиданную вкуснотищу. А после я взглянула на собственное отражение, и глупые сравнения напрочь вылетели из моей головы.

Я выглядела…. неплохо. Прямо-таки очень неплохо. Щеки налились румянцем, волосы зазолотились, грудь поднялась, а талия, наконец, рассталась с парой наеденных килограмм.

Воистину, моя бабуля несла в мир истину, говоря: «Плохое настроение — поспи и пройдет, дела нейдут — поспи и попустит, любимый оставил — поспи и возрадуйся».

Четыре дня поспала и вон как похорошела. Лет пять долой с лица. Или даже все пять с половиной.