Этой ночью дежурили «его люди», а на рассвете должны были смениться, и нужно было успеть, чтобы не попадать ни в лишние неприятности, ни на лишние деньги.
Он тогда гнал как сумасшедший, насвистывая какую-то веселую песенку и безостановочно грызя семечки, чтобы не заснуть за рулем. И в какой-то момент, когда до поворота на трассу оставалось всего-то с километр, вдруг почувствовал такой же внутренний удар, выплеснувший в кровь тревогу и заставивший перестать дышать.
Глеб тогда съехал на обочину, потому что физически не мог ехать дальше, и стоял минут семь, наверное, стараясь отдышаться и унять бешено колотящееся сердце.
За это время вперед проехала вторая его фура, за рулем которой сидел Сергеич, один из самых старых и опытных его водителей. Разумеется, он остановился и подбежал к Глебу, чтобы убедиться, что у него все в порядке.
– Ты чего, Ермолай? – спросил он, залезая на подножку и заглядывая в опущенное стекло кабины, впускающее внутрь студеный зимний воздух, которым Глеб все не мог надышаться.
– Плохо тебе, что ли?
– Нормально, – проскрипел Глеб, который ненавидел любые проявления слабости, потому что ужасно их стеснялся. – Живот скрутило. Наверное, съел что-то не то.
– Подсобить чем или сам справишься?
Много раз на протяжении последующих лет Глеб пытался найти ответ на вопрос, почему он тогда вообще решил поменяться машинами. Логики в его действиях не было никакой, и то объяснение, что его фура была гружена под самый верх с большим перегрузом на ось, что, в случае остановки ментами, грозило потерей больших денег, подходило для всех, кроме него самого.
"
"– Езжай на моей машине, Сергеич, – сказал Глеб, открывая дверцу и практически вываливаясь из кабины на мерзлую землю. – В ней веса больше, на ней важнее пост проскочить, пока наши ребята дежурят. А я оклемаюсь, вон, под кустом посижу без штанов и потихонечку следом поеду. Лады?
– Лады, – согласился Сергеич. – Сейчас только за курткой схожу, а то в ней права, деньги, да и вообще все документы.
Аптечку еще тебе захвачу, у меня там вроде таблетка от живота была.
Он уехал практически сразу, потому что медлить действительно было нельзя, а Глеб скатился по обочине вниз насыпи, проваливаясь по пояс в сугробы, добежал до какой-то разлапистой елки, справил внезапно напавшую на него нужду, вернулся в машину, пусть и другую, уселся за руль и поехал дальше, чувствуя себя совершенно здоровым и не понимая, что именно на него нашло.
