Но Глафиру топила не она, а значит, и все остальное вполне могло быть правдой.
– Северцеву тоже пытались убить, – сообщил он, внимательно наблюдая за реакцией.
Наталья отняла руки от лица и снова требовательно уставилась ему в лицо.
– Господи, а ее-то за что?
– Они со Светланой разговаривали в беседке, после чего Глафира вернулась в дом, оставив Тобольцеву одну. Спустя несколько минут Светлану зарезали, а вернувшуюся в дом Глафиру пытались утопить в ванне. И человек, напавший на нее, был в таком же дождевике.
– Это не я, – дрожащим голосом пролепетала Наталья.
– Я знаю, что в это трудно поверить после всего того, что я сотворила, но это не я. Поверьте мне.
– Да верю я, верю, – с досадой сказал Глеб. Объяснять про длинные ногти не хотелось, да и времени на это не было. – Наташа, вы, когда гуляли, ничего не видели или не слышали?
Лаврецкая ненадолго задумалась.
– К беседке я не подходила. И к пирсу тоже. Сами понимаете, мне было страшно туда идти после того… После того, что случилось. Я прошла к березовой роще, а потом углубилась в лес.
Сквозь него прошла до околицы деревни и вернулась обратно. Я никого не видела, но это и неудивительно, дождь был такой сильный. Хотя… Когда я пошла в сторону березовой рощи, то догнала кого-то из рабочих. Он ел печенье.
Глеб насторожился.
– И кто это был?
– Господь с вами, я их не различаю. Просто мужчина в рабочем комбинезоне. Я обратила на него внимание, потому что он улыбался. Все в этот проклятый день ходят мрачными, а он засунул в рот печенье и засмеялся.
Мне это показалось удивительным, но я тут же о нем забыла. У вас так бывает, чтобы вы что-то подумали и тут же об этом забыли? У меня так в последнее время постоянно.
– Наташа, – голос Глеба был мягок, но убедителен. – Я вам обещаю, что в вашей семье в самое ближайшее время все наладится.
Она посмотрела на него печально, но без гнева.
– Откуда вам-то знать?
– Оттуда, что я намерен жениться на писательнице Северцевой.
– Что-о-о-о? А она тоже собирается за вас замуж?
– Она еще пока об этом не знает, но, как только я тут со всем разберусь, так сразу же начну посвящать ее в тонкости своего плана.
И поверьте, он закончится полной моей победой.
Наталья грустно улыбнулась и начала стягивать с плеч дождевик.
– В вашей самонадеянности есть что-то притягательное. Вы так уверены, что сумеете перебить в этой писательской голове светлый образ моего мужа?
– Убежден. Хотя бы потому, что я лучше вашего мужа, уж простите.
– Прощаю. Каждому свое.
