Чтобы написать книгу, в которой я обо всем расскажу."
"– Я думала, это будет книга о Резановых. От Николая Петровича и до наших дней, – осторожно сказала Глафира.
– И о Резановых тоже, хотя прямая ветвь, идущая от Николая Петровича, прервалась очень давно, – Инесса Леонардовна вдруг рассмеялась. – Глашенька, я вовсе не так безумна, как может показаться на первый взгляд. Я не помешалась на истории рода Резановых. Я хочу написать книгу о себе, своей жизни, своих поступках и мотивах, которые к ним привели. И история Резановых нужна только затем, что она многое в этих мотивах объясняет.
Глафира по-прежнему мало что понимала, но тут их интересный разговор был прерван доносившимися с озера криками. Крики были вполне мирными, хотя и нецензурными. Раздавались они из надувной лодки, которая, отчалив от видневшегося далеко слева края озера, плыла явно к их причалу. В лодке находились двое – парень и девушка, и громкие вопли, обильно перемежаемые отборным матом, были всего лишь дружеским или любовным, трудно разобрать, разговором.
К мату Глафира относилась спокойно. В совершенстве владея русским языком, она была уверена, что применяемый к месту и в определенных дозах мат помогает точнее донести мысль, ставит смысловые точки и, как это ни странно, иногда даже придает разговору изящество. К примеру, одна из подруг ее мамы, известный адвокат и крайне интеллигентная женщина, ругалась матом так утонченно, что это даже ласкало слух.
Разносящаяся сейчас над озером и усиленная легким эхом брань была грязной, площадной, совершенно не изящной, а грубой и примитивной, как топор.
Инесса Леонардовна огорченно сморщилась. Не обращая внимания на находящихся на пирсе женщин, старую и молодую, гребец, молодой парень лет шестнадцати-семнадцати, уверенно направлял лодку прямо к нему. Не переставая общаться со своей разбитной подружкой, он дотянулся до одной из свай, обмотал вокруг нее веревку и теперь подтягивал лодку, чтобы выбраться наверх.
– Молодые люди, а могу я поинтересоваться, что вы сейчас делаете? – спокойно спросила Инесса Леонардовна.
– Хотим с пирса понырять, – ответил парень. – Искупаться.
– А разрешения спросить не хотите?
– На то, чтобы искупаться? Озеро общее. Оно вам не принадлежит.
– Озеро – да, – согласилась Резанова. – А пирс – нет. Это моя частная собственность.
– Можно мы искупаемся? – спросила девица.
Глафира с интересом смотрела на нее. В свои шестнадцать-семнадцать лет та имела как минимум десять лишних килограммов веса.
