– Спроси отца, – мама повернулась и вышла из кухни.
– Пап?
– Я встретил другую женщину и собираюсь на ней жениться, – хмуро ответил тот. – Я вас обязательно познакомлю. Убежден, что она тебе понравится. Она удивительная.
Больше всего Светлану тогда поразило выражение его лица. Оно было какое-то просветленное. Потом она узнала, что его лицо всегда становилось таким, когда он смотрел на Инессу или просто думал о ней. Инесса ей, кстати, действительно понравилась. На пятнадцать лет моложе отца, она не выглядела совсем уж юной в свои тридцать лет.
И вообще дело было не в том, что она выглядела сильно моложе мамы, нет. В ней просто было что-то такое, что цепляло глаз, заставляло не отводить взгляд. Ее хотелось рассматривать снова и снова.
Красивой, в полном смысле этого слова, она не была, но некоторая неправильность черт придавала лицу особую выразительность, а глаза – глубокие, темные, почти черные – словно приглашали на экскурсию в богатый внутренний мир, которым, без сомнения, обладала эта женщина.
Она была очень образованной: говорила на трех языках, разбиралась в музыке, литературе, живописи и архитектуре не на обывательском, а на вполне себе экспертном уровне, прекрасно играла на рояле. Когда Светлана вместе с отцом и его новой женой путешествовала по Европе, то с открытым ртом внимала Инессе на бесконечных экскурсиях, с которыми та блистательно управлялась без всякого экскурсовода.
Она помогала Светлане с математикой и физикой на экзаменах, она написала за нее реферат по французской литературе, когда та поступила в Сорбонну.
Благодаря отцу, работавшему во Внешторге, это было возможно. Она быстро и профессионально подбирала образы, безошибочно тыкая пальцем в нужную одежду в эксклюзивных фирменных бутиках, и при этом сама, будучи совершенно равнодушной к нарядам, одевалась у молодых испанских дизайнеров за сущие копейки, собирая такие элегантные коллекции, что ей вслед оборачивались на улице.
Но главным достоинством Инессы было то, что она глубоко и истово любила своего мужа, Алексея Тобольцева, Светланиного отца, превратившегося после развала Союза в крупного бизнесмена.
И за эту искреннюю любовь Светлана, для которой отец был главным в жизни человеком, была готова простить Инессе все. Вот только прощать было решительно нечего."
"Инесса не лезла в отцовский бизнес, но всегда была готова помочь, если тот с ней советовался, и ее советы, Светлана знала, были уместными и полезными.
