Коул по-прежнему оставался задумчивым, и Диана решила, что сцена в гостиной привела его и большее раздражение, чем казалось на первый взгляд. Собираясь выяснить недоразумение, Диана остановилась возле бассейна. Прислонясь к гладкому толстому стволу пальмы, она искренне произнесла:
— Извини за все, что ты услышал в свой адрес. Пожалуйста, будь снисходительнее к дедушке.
— Так я и сделал, — сухо ответил он.
— Мне кажется, ты неловко себя чувствуешь, — заметила Диана.
Коул покачал головой:
— Нет.
— Может, ты сердишься? — спросила она, пристально вглядываясь в лицо Коула.
— Нет.
— Тогда в чем же дело?
— Я потрясен.
— Чем? — Диана растерялась.
— Тобой, — совершенно серьезно сказал он. Диана закатила глаза в насмешливом недоверии:
— Для потрясенного человека ты слишком мрачен.
— Просто подобное я испытываю нечасто. Диана поверила ему и на миг лишилась дара речи от удовольствия.
— Кстати, — добавил он, — этот мой вид отнюдь нельзя назвать мрачным.
— Неужели? — усомнилась Диана, еще не успев опомниться после похвалы. — Как же ты выглядишь, когда чем-нибудь недоволен?
— Пожалуй, тебе лучше не знать.
— Ну, это мы еще посмотрим…
Насмешливые подтрунивания вызвали у Коула взрыв хрипловатого смеха, — Почему ты не спрашиваешь, что меня потрясло…
Диана решила ему подыграть:
— Во-первых, я точно знаю, что мастерская дедушки тут ни при чем: великолепное розовое дерево ты назвал доской.
И вряд ли ты знаешь, чем отличается роза от гибискуса.
— Ты права. Но я кое-что смыслю в бизнесе. Я знал, что ваш журнал пользуется успехом, но понятия не имел, что ты сотворила национальный идеал из своей мачехи и ее родителей. Это настоящий подвиг!
— Я не делала из них идеал, — запротестовала Диана, смущенно улыбаясь. — Они были совершенно самобытны еще в то время, как мы познакомились, и не изменились ни на йоту. Просто они стали предвестниками грядущих перемен.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Через месяц после того, как мой отец и мачеха поженились, они повезли нас с Кори в Лонг-Вэлли, и я впервые встретилась с дедушкой и бабушкой. Уже тогда их считали непревзойденными умельцами. Днем дедушка работал инспектором, а вечера и выходные отдавал своему саду и огороду, выращивая самые лучшие цветы и овощи в западном Техасе — при этом не пользуясь химическими удобрениями или инсектицидами.
