У каждого рецепта было свое название, напоминавшее о ком-либо из предков, своя история — например, салат из бобов бабушки Сары и пирог с вишней и кардамоном прабабушки Корнелии, который пекли перед осенним равноденствием, и пирожки с ветчиной, предназначенные для молотьбы.
Помолчав, Диана с грустью призналась:
— До своей первой поездки в Лонг-Вэлли я считала, что земляника растет на деревьях, а консервами называют жестянки с фабричными этикетками, место которых — подальше от глаз, в кладовке. Представь себе мое восхищение ярко-желтыми персиками в стеклянной банке с этикеткой, на которой было изображено персиковое дерево с сидящим под ним малышом! Для меня это зрелище стало чудом.
Коул насмешливо взглянул на нее:
— Ты и вправду думала, что земляника растет на деревьях?
— Почему бы и нет? — возразила она, опуская ресницы в комичном подражании томной «роковой женщине». — А еще я верила, что цыплята появляются на свет в картонной и пластиковой упаковке. Откровенно говоря, — робко призналась она, — я до сих пор так думаю.
— А затем закончила:
— Особняк бабушки и дедушки казался мне волшебным замком. Когда они переехали жить к нам, в Хьюстон, наш дом понемногу стал таким же чудесным — начиная с лужайки, где прежде были только бассейн и пальмы, до самой дальней комнаты.
Она протянула цветок, как бесценное сокровище.
— Прелесть, правда? — спросила она.
«Это ты прелесть», — подумал Коул и поспешно сунул руки в карманы, чтобы, справиться с искушением коснуться губами кончиков ее пальцев.
Коул всегда гордился своим умением обуздывать страсть, излишнюю сентиментальность, импульсивность или нелепое желание броситься на помощь существу противоположного пола, независимо от возраста последнего. Досадуя на себя за неожиданное поражение по всем статьям за прошедшие двадцать четыре часа, он резко произнес:
— Стало быть, ты ухитрилась найти рынок сбыта для их таланта и житейской философии. Ты не лишена сообразительности.
Диану покоробил его грубоватый тон, но ее голос по-прежнему остался нежным и чарующим — как и тело, решил Коул и уставился на дерево.
— Создавать рынок мне не пришлось: он уже был и с каждым годом расширялся, хотя в то время его почти не замечали.
— Что ты имеешь в виду? Откуда он мог взяться?
— В наш век американцы забывают о своих корнях, все больше уходят друг от друга и природы. Мы живем в огромных муравейниках, состоящих из стандартных домов, забитых товарами массового потребления.
