Упершись ладонями ему в плечи, она приподнялась и уставилась на Коула в раздраженном недоверии. Подняв правую руку, он нежно провел кончиками пальцев по ее обнаженному предплечью, не сводя с Дианы глаз. Его зовущие серые глаза ясно говорили. «Подумай хорошенько».
Чувственные губы Коула были так близко! «Подумай хорошенько».
Сердце Коула начало стремительный отсчет. «Решай».
Диана нежно поцеловала его, и Коул ответил, а его руки заскользили и сжались у нее на запястьях. Его тело напряглось, а в глазах постепенно разгорался огонь.
Приложив ладонь к ее щеке, он медленно провел ею вниз, обхватил Диану за шею. «Еще!»
Коул запустил пальцы в ее волосы, впился в губы и перевернул Диану на спину.
Его язык дразнил, настаивал и медленно сводил женщину с ума, чресла вжимались в ее тело — жестко и требовательно.
Диана притянула его ближе. Он расстегнул ее рубашку, и от увиденного у него захватило дух. Острые бутоны сосков, венчавших два прелестных бледных полушария, были прекрасны!
Коул прикоснулся к соску, и тот затвердел еще сильнее.
Диана застонала, выгибаясь во взрыве наслаждения. Стараясь сдерживаться, он поцеловал другой сосок, и ее пальцы невольно вцепились ему в шевелюру.
Коул вспыхнул от желания. Он снова перевернулся на спину, привлекая Диану к себе. К его удивлению, она запахнула рубашку и стала приподниматься. Коул остановил ее в тот самый момент, когда она ощутила его восставшую плоть.
Диана поняла, почему он не спешит. Она склонила голову, избегая его взгляда, и неловко принялась застегивать рубашку.
— Не смей!
Диана вскинула голову, по-прежнему сжимая полы рубашки. Коул развел в стороны ее руки.
— Какая красота, — прошептал он, спуская рубашку с ее плеч, и подхватил обеими ладонями ее груди.
Сердце Дианы загрохотало от невыносимого блаженства. Коул внезапно понял: он каждой клеточкой чувствует реакцию Дианы. Он коснулся ее сосков большими пальцами, и как по команде затвердели его собственные соски.
— Прикоснись ко мне, — шепотом попросил он. От его прерывистого стона у Дианы задрожали руки.
Она склонилась над ним и накрыла губами его сосок. Коул глубоко вздохнул, и Диана почувствовала, как дрогнули под ней его бедра — так, словно он уже был в ней, а потом какая-то сила вдруг пригвоздила ее к Коулу. Они ласкали друг друга руками и губами, срывая одежду.
Ее тело казалось мраморной скульптурой. Он был одновременно и повелителем, и рабом. Его стонам Диана внимала, как музыке. Коул принимал ее вздохи, как благословение.
