Они застыли в неподвижности, пока ее тело привыкало к медленно пульсирующему теплу внутри, и вдруг осторожные толчки сменились яростными, требовательными ударами. Диана с дрожью подавалась навстречу, а Коул погружался в нее вновь и вновь — в отчаянной попытке завладеть ею целиком. Она вскрикнула, достигнув вершины, и он мгновенно догнал ее.
Потом Диана лежала в его объятиях, и слезы капали ему на грудь. Коул смотрел на яркие и ясные звезды, а перед глазами плыл туман.
Коул мысленно встал на колени перед небесами. Он был готов на любые сделки, подкупы и обещания.
Не дождавшись ответа, мужчина умоляюще прошептал:
— Пожалуйста!
Он приложил ладонь к ее влажной щеке, и Диана повернулась, чтобы коснуться ее губами.
— Я люблю тебя, — прошептала женщина. Ему было даровано благословение.
Лежа на широкой кровати, положив голову Коулу на грудь, Диана улыбалась в ожидании его слов. Ее не покидало ощущение, что сейчас, именно в эту минуту, он хладнокровно пересматривает свое будущее.
Диана с любопытством размышляла, как он преодолеет препятствия, вставшие перед их неоперившимся браком.
Он любит ее, она любит его — остальное не важно, и тем не менее существует немало осложнений.
Она живет в Хьюстоне и руководит крупной компанией.
Он живет в Далласе и руководит еще более крупной компанией.
Она мечтает о ребенке.
Он не хочет детей.
Наверное, для решения этих проблем мало опыта и желания, необходимо еще и чудо.
Она задремала, а когда проснулась несколько минут спустя, рядом с кроватью горела лампа.
Коул взял Диану за руку, их пальцы переплелись.
— Я поразмыслил, — нежно начал он, — и пришел к следующим выводам.
Диана замерла в нетерпении, желая узнать, как далеко он зашел в своих решениях."
"— Проблему представляет логистика, — продолжал Коул, заметив, как блеснули смехом глаза Дианы, и крепче прижал ее к себе. — По-моему, ты должна перебраться в Даллас, дорогая. Я не могу перевести «Объединенные предприятия» в Хьюстон — по нескольким причинам, не говоря уж о том, что это финансовое самоубийство.
Диана притворно вздохнула:
— Мы должны жить отдельно, в разных городах. Коул воспринял ее слова всерьез:
— Это невозможно.
— Таким было соглашение. Мы заключили нерушимый устный договор:
Коул высокомерно отмел этот довод:
— Нерушимый устный договор — бессмыслица. Сплошное противоречие.
— Значит, конец сделке?
Коул пристально вгляделся в обманчиво невинные нефритовые глаза, опушенные длинными темными ресницами под причудливо изогнутыми бровями.
