Диана сжалась, услышав, какую реакцию вызвала его тирада у слушателей. Бедняга Уиллард казался присутствующим мстительным бывшим служащим, который теперь готов на все, лишь бы поддержать нового хозяина.
Юристы Коула прервали заседание, напомнив судье, что содержание патентов открыто для широкой публики и, следовательно, не представляет секретной информации.
Судья отмахнулся от этого замечания и спросил Уилларда, почему мистер Гаррисон использовал эти патенты, которые «недальновидно» проглядели Кушманы.
Диане захотелось зааплодировать, когда раздраженный гений принялся ему втолковывать терпеливо, словно ребенку:
— Создавать нечто новое — то же, что собирать мозаику. У мистера Гаррисона оказался полный набор деталей. Недоставало только двух кусочков — моих патентов.
— Позвольте спросить, для чего?
— Сейчас покажу.
С бесконечной осторожностью и гордостью Уиллард подошел к демонстрационному столу и, точно фокусник, который сейчас выудит кролика из шляпы, снял чехол с плоского квадратного предмета.
Зрители подались вперед, но судья разглядел коробку первым.
— Вы хотите убедить суд, что сделали пиццу из патентов стоимостью сто пятьдесят миллионов долларов?
Взрыв хохота сотряс стены, и потому никто не услышал звуки, доносившиеся из коробки, которую медленно открыл Уиллард. Вынув из нее еще один плоский предмет, он поставил его на ребро и повернул к публике — и тотчас смех оборвался как по команде.
Изображение на экране восьмифунтового телевизора поражало яркостью и безупречной четкостью.
Размер экрана по диагонали достигал двадцати шести дюймов, высота — двадцати одного.
И при этом его толщина не превышала пяти дюймов.
Двадцать рядов мужчин и женщин одновременно привстали с мест, затаив дыхание.
Судья с трудом сдерживался:
— Сверхтонкий телевизор! Чудо техники!
— Телевизор «Мицубиси» не сравнить с нашим, — согласился Уиллард. — К тому же японским аппаратам необходимо питание.
— Значит, это автономный телевизор на батареях? — догадался судья.
— И на какое время работы они рассчитаны?
— На пять дней.
Мужчина в ряду перед Дианой медленно встал, потом поднялся его сосед. Следующий ряд тоже быстро вскочил с мест. Почему-то это зрелище напомнило Диане спешку прихожан, стремящихся покинуть церковные скамьи в определенном порядке. Не прошло и нескольких минут, как три четверти зала обратились в бегство. Оставшаяся четверть придвинулась поближе, не сводя глаз с шоу Опры на экране.
