Помнишь, ты сказал, что я никто?..

Из-за того, что я находилась в настолько сжатой позе, все тело уже вскоре начало ныть и болеть, но хуже всего была злость, от которой я, казалось, вот-вот взорвусь.

В том закрытом колледже, сразу после моего поступления, старшие девчонки время от времени закрывали меня в кладовках. Пару раз я сидела в них до утра. В сырости, холоде и кромешной темноте.

В том месте я оказалась из-за общения с Монтеро, а теперь, после моего возвращения в Мадрид, таким образом со мной поступал сам Адан.

Как же сильно я его ненавидела.

Замолчав, я попыталась хоть немного изменить свое положение, чтобы тело болело не так сильно и в этот момент услышала, что Монтеро вернулся из душа. Немного привстав, я посмотрела в небольшую щель, имеющуюся в дверце и увидела, что Адан, будучи полностью голым, если не считать полотенца, обернутого вокруг бедер, стоял неподалеку от душевой и что-то лениво листал в телефоне.

— Выпусти меня, — потребовала и, пытаясь немного привстать, чуть не простонала от того, как затекла поясница.

— Зачем? Ты же еще не показала, что сделаешь, если я тебя не отпущу, — сказал Адан, не отрывая безразличного взгляда от телефона. — Так что же, Чудовище, ты сделаешь? Еще покричишь? Или, может, побежишь жаловаться? Например, начнешь плакаться Тадео?

— Думаешь, я сама тебе ничего не сделаю? — зло спросила.

— Единственное, что ты можешь, это отвлечь на одну ночь, раздвинув свои ноги. И то без резинки тебя никак.

— Что ты такое говоришься? — спросила, качнув головой.

— То, что ты грязная, Агилар. Как и вся твоя никчемная семья. Ни на что нормальное ты не способна.

Я разомкнула губы, но сразу не нашла, что ответить. Злилась. Причем, настолько сильно, что даже не могла разобрать своих мыслей.

— Ты дружишь с моим старшим братом. Более того, Тадео твой лучший друг, но его семью ты называешь никчемной.

— Тадео так же ненавидит мою семью, но для меня он не Агилар.  Тебе же, Чудовище, эта фамилия отлично подходит.

— А ты истинный Монтеро. Еще тот урод.

Некоторое время в раздевалке царила тишина. Адан что-то просматривал в телефоне, а я пыталась дотянуться до своего рюкзачка, в надежде достать телефон и написать Бланке. Но, в итоге даже не могла завести руку за спину. Еще и крючки до боли впивались в плечо. Наверное, точно останутся синяки.

— Как же я тебя ненавижу.

— Ты думаешь, что меня это хоть как-то волнует? — Монтеро усмехнулся.