Помнишь, ты сказал, что я никто?..

 

Тадео, выдохнув дым в окно, обернулся ко мне, а я тут же сказала:

— Черт возьми, ты мой брат и…

— Я тебе не брат, — сколько же жесткости было в этой фразе. Я даже невольно опять вздрогнула. Но, качнув головой, кое-как попыталась взять себя в руки.

— Как это? Проклятье, как это возможно? Еще скажи, что мама и папа на самом деле мне не родители, — попыталась изобразить иронию, но в таком состоянии могла говорить только сумбурно.

— Нет. Они твои родители, — Тадео опять вдохнул дым. — Но не мои.

Докурив очередную сигарету, он выбросил окурок на улицу и завел машину.

— Куда мы едем? — спросила растерянно.

— Ты хочешь простоять тут всю ночь? — Тадео подкурил новую сигарету, а я ненадолго закрыла глаза и несколько секунд молчала.

— Я ничего не могу понять. Вообще ничего. В голове полная каша, — прошептала. — Как ты можешь не быть моим братом? Как это мама и папа не твои родители? Черт возьми, пожалуйста, скажи, что все это шутка.

— Тебе стало бы легче?

— Да, — кивнула. — Так это шутка? Да? У тебя чертовски ужасное чувство юмора.

Хуже просто не существует. И, проклятье, больше никогда не целуй меня. Это было ужасно.

Тадео резко остановил машину около обочины. Некоторое время еще смотрел на дорогу, но потом обернулся ко мне.

— Нет, Камила, это не гребанная шутка. Это реальность. Я тебе не брат. Я вообще не Агилар, — в этом мраке глаза Тадео казались слишком черными. — Уже никогда не будет легче. Больше не смотри на меня, как на брата. Смотри, как на парня, который хочет тебя целовать.

В машине повисла тишина.

Очень тяжелая и буквально разрывающая сознание на клочки. Были лишь отдаленно слышен грохот разбивающихся капель ливня о крышу машины, но это звучание сейчас лишь добавляло напряжения.

— Я никогда не считал тебя сестрой, — взгляд Тадео будоражил и вместе с этим причинял боль. — Когда-нибудь я заберу тебя у этой семьи…

Я не была уверена в том, что правильно расслышала последние слова, так как в ушах оглушающее отдавалось бешенное биение сердца, но, когда Тадео потянулся ко мне, кажется, собираясь коснуться массивной ладонью щеки, я резко отодвинулась и опять вжимаясь спиной в дверцу, прошептала:

— Ненормальный… Не прикасайся ко мне.

Не трогай…

Ладонь Тадео замерла лишь в нескольких сантиметрах от моего лица. В пальцах другой ладони сигарета уже давно догорела и тлеющий табак уже касался кожи, обжигая ее.

— Да, Камила. Я ненормальный. Ты даже представить  не можешь насколько.

Выбросив окурок в окно, парень отстранился и опять завел машину.