Находясь в Питере, я постоянно звонил сестре и другу, узнавал, как мальчишки, но дикого желания сорваться к ним, чтобы увидеть племянников, до сегодняшнего дня не испытывал.
Телефон зазвонил в кармане, когда я поднялся в квартиру. Мама…
Я старался хотя бы раз в неделю ей звонить. Мне было жалко мать. Я знаю, в душе она хотела противостоять отцу, но только никогда не решалась. Лютый сумел сделать так, чтобы ее любовь стала зависимостью, болезненной привязанностью.
— Мам, привет, — принимаю вызов. Прохожу в гостиную, падаю на диван.
— Здравствуй, сынок. Как у тебя дела?
— Все хорошо. На следующей неделе собираюсь в Москву, заскочу к тебе.
— Буду ждать, — голос ее стал чуть веселее. — А Маша как? Как мальчишки? — с надеждой и затаенной грустью.
Они практически не виделись, хоть и жили в одном городе. Созванивались нечасто. Мама, чувствуя вину, не знала, как наладить общение. Иногда договаривались где-нибудь встретиться, но всегда ненадолго. Маша не ездила к родителям в гости, а маме нельзя было навещать внуков в доме Тигиевых, что очень задевало сестру, ведь семью мужа она искренне полюбила.
Редких коротких встреч маме было мало, она тянулась к Маше и ее сыновьям, но она сама сделала выбор.
— У них все хорошо. Я приеду, может, встретимся все вместе у меня?
— Егор, это замечательная идея, — я знал, что она обрадуется. — Сынок, у меня к тебе есть просьба, — с настороженностью в голосе. Речь пойдет либо об отце, либо о моем разводе.
— Я тебя слушаю, — легкость из нашего разговора исчезла.
— Уговори папу пойти к врачу, ты ведь знаешь, ко мне он не прислушивается.
— А что с отцом? — как-то удивительно слышать, что у Лютого могут быть проблемы со здоровьем. Он даже простудой никогда не болел. Хотя иногда его подводило сердце.
— Сердце, — словно в подтверждение моих мыслей озвучила мама. — Он постоянно за него хватается. Лицо синеет от боли, а он никаких лекарств принимать не желает. Кричит мне: «Отстань, все пройдет!»…
* * *Егор"
"Что должен чувствовать сын, когда ему сообщают о болезни родителя: страх, боль, желание сделать все, чтобы спасти.
Что чувствую я? Сложно понять, но нет страха его потерять. Наверное, потому что он так и не смог стать любящим отцом. Лютый стольким людям причинил боль, что мало кто вспомнит его добрым словом. Он никого не жалел, даже родных детей. Маша пообещала никогда не рассказывать своим детям о деде. А я — несколько лет назад я обещал уничтожить даже память о нем. С моей смертью род Лютаевых прервется.
