Первая мысль: он пьян. Сердце начинает тревожно биться, вряд ли он решил позвонить и сказать, что любит меня. Вот что в это время можно сообщить? Только что-то плохое. Ну, если пьян, начнет выговаривать. Вдруг услышу что-то интересное? И тут появляется еще один страх, что Женя все-таки ему позвонил и рассказал о Ваньке. Начнет упрекать? Угрожать? Сердце в страхе замирает.
Хочется скорее выяснить причину позднего звонка, или я сойду с ума. Долго думала, звонок оборвался.
Трубка телефона дрожит в руках. Вновь начинают терзать сомнения.
Может, нечаянно набрал? Может, не собирался разговаривать? Перезвонить или нет? Если не перезвоню, неведение меня убьет, до утра я не успокоюсь.
Набираю Егору и жду, что он поднимет трубку. Сердце выскакивает их груди. Он принимает вызов, но первой заговариваю я:
— Алло? — произносить слова стараюсь тихо, чтобы не разбудить Ваньку.
— Привет. Разбудил? — я отмечаю, что голос Егора звучит устало. Мне лезут не очень приятные мысли в голову, но я их стараюсь отгонять. — Прости, что так поздно набрал, не смотрел на часы, хотел сбросить, но ты подняла трубку.
— Нет, не разбудил. Я только что легла.
— На часах почти три. Ты почему не спишь? С Ваней все хорошо? — забота и беспокойство в его голосе меня успокаивают.
— Ваня идет на поправку. А ты почему не спишь?
— Дни были тяжелые. Приходил домой поздно, сразу вырубался. Не хотел нагружать тебя проблемами, беспокоилась бы.
«Беспокоилась я, когда ты мне не звонил», — проговариваю про себя.
— Соскучился по тебе дико, — с чувством произносит, а у меня мурашки по коже.
— Хотя бы голос услышал. Оказаться бы с тобой рядом, — все обиды забываются, так хорошо становится, что по щекам текут слезы.
— Что у тебя случилось? Можешь выговориться, вдруг станет легче, — мне тоже хочется быть рядом с ним.
— Ты все равно завтра узнаешь, — повисла тишина. Давящая, пугающая. Не знаю, что я хотела услышать, но точно не это: — Отец умер…
* * *Рада
«Отец умер», — бьется в голове.
На языке вертятся слова, но все они неподходящие.
Лютый был настолько непростым человеком, что сложно искренне пособолезновать. А фальшь, мне кажется, Егор может уловить.
— Я даже не знаю, что сказать, — самое правильное — честно признаться. — Как обухом по голове, — продолжаю я. — В нем столько силы и энергии было, что хватило бы на десятерых.
— Сложно всю жизнь оставаться на коне власти. Приходят молодые и хотят тебя подвинуть, а чужими руками сложно стало убирать конкурентов, он сам себя разъел изнутри, Рада.
