Из-за сурового озадаченного взгляда. Теперь же эта разница в возрасте почти не ощущается. Да, он старше, опытнее, богаче, он человек совершенно не моего округа, но почему же именно сейчас кажется, что в целом мире для меня нет никого ближе?
Но я не собиралась сдаваться так просто, поэтому покачала головой.
— Просто вы натянули то единственное, что можете легко надеть без моей помощи. Кстати, не пробовали считать, сколько пуговиц вы застегнули за всю свою жизнь? Обязательно попробуйте. Цифра будет впечатляющей.
Он снова улыбнулся, качая головой.
— Ты совершенно невыносима, Настя. И я не робот. Хочешь, докажу тебе?
— Как? Вскроете себе грудную клетку?
Он снова хохотнул.
— Необязательно. Достаточно кое-куда съездить… Каждые выходные я езжу в один собачий приют за городом.
Роман Андреевич помедлил с ответом, а потом признался:"
"— Всегда мечтал завести собаку, но с моим графиком… Ты же понимаешь, это невозможно. Когда-то я помог им выбить эту землю и правильно оформить ее, поскольку это благотворительная организация, то…
Ущипните меня.
— Оставьте законы для понедельника, — прервала я его. — Объясните мне это на работе. Так что же с приютом?
— Ну… Там есть один пес… Лабрадор. Я вывожу его на прогулку и играю с ним.
Я впервые видела, как он не мог подобрать слов. Всегда собранный, сдержанный, с жесткими идеальными формулировками, сейчас Роман Андреевич выдавливал из себя, как под пытками. Что это с ним? Ему ведь интересен приют, собаки и все, что с ними связано. Ну, точно не меньше, чем вчерашнее заседание, где он говорил много, четко и без запинки.
Тогда почему ему так сложно говорить сейчас по, казалось бы, такой простой теме?
Слова приходилось вытягивать из него клещами. Он рассказывал, какой пес веселый, активный, как любит ловить теннисный мяч, но на лице было такое мученическое выражение, как будто я и правда приставила раскаленные щипцы к его самой мужественной части тела.
— Отлично! Поехали.
Я поднялась и потянулась от долго неподвижного сидения.
Вся вытянулась в струну со сладким стоном, совершенно позабыв об Исаеве рядом.
Он остался сидеть, как будто его прибили к скамье гвоздями. До меня только теперь дошло, что это трикотажное платье облегало меня, как вторая кожа. А еще оно немного задралось, обнажая бедра, пока я потягивалась.
— Так мы идем или вы сразу сдаетесь и признаетесь в том, что вы терминатор? — напомнила я напряженному профессору.
— Сейчас вызову Васю, — хриплым голосом произнес он.
