Помощница для профессора (СИ)

Плюс десять лет, как с куста.

— Не хмурьтесь… Прописка, место жительства и номер телефона.

— Что? — поперхнулся профессор.

— Прописка, говорю. И номер телефона.

Вероятно, от перспективы, что я могу выучить его номер телефона наизусть и потом ему названивать, Исаев снова нахмурился. Никто из студентов не знал его личного номера.

— Ой, да бросьте. После сегодняшнего дня я сыта вашей компанией по горло. Диктуйте.

Исаев смиренно продиктовал ряд цифр, а я послушно заполняла несколько строк анкеты. Пока мне опять это не наскучило.

— Цвет глаз, — сказала я.

— Синий… Что? Что это за вопрос такой? Зачем им?

— Шутка. Нет там такого вопроса. Просто скучно… Номер кредитного страхования.

— Марина приедет с документами, сам я на память не помню.

— Сорок первый… Настя! — прорычал он. — Давайте уже к делу.

— Хронические болезни?

— Нет… Настя, что вы пишете? Какое «человеконенавистничество»?

— Ну вы же не сексист? Поэтому я предположила, что вы ненавидите всех людей в целом, а не только женщин.

Исаев уставился на меня с изумлением. Я отмахнулась.

— Расслабьтесь, это же не интервью для «Первого Канала». Ваша группа крови.

— Вторая положительная.

— Семейное положение.

«Смотри пункт выше о человеконенавистничестве», аккуратно вывела я в этой графе. Разумеется, он холост. Какая ненормальная выйдет за него замуж?

Исаев прочел мои каракули и молча закрыл лицо руками. Обеими.

Я едва успела отнести документы на решепшен, прежде чем он испепелил меня своим взглядом.

А потом его вызвали в кабинет.

Честное слово, не знаю, за каким чертом я протиснулась следом за ним.

— Девушка, подождите в коридоре! — встрял доктор. — Кем приходитесь больному?

— Роковой женщиной! Ну в том смысле, что это он из-за меня руку сломал.

Молодой доктор вопросительно взглянул на меня, потом на Исаева.

Роман Андреевич, кажется, уже смирился с новоприобретенной рыбой прилипалой, так что проговорил устало:

— Она со мной. Пусть заходит.

Я решительно вошла в кабинет и осталась стоять рядом на протяжении всего осмотра.

Исаев моментально взвыл от боли. И даже как-то стал ниже ростом.

— Что вы делаете?! Ему же больно! — закричала я в свою очередь.

— Так и должно быть при переломе, — бесстрастно заявил хирург, приговаривая Исаева. — Гипс на сорок дней.

— А рентген? — спросила я.

— Зачем? — пожал плечами доктор. — Здесь и так все ясно.