Попаданец 2.0

И то, что «отряд не заметил потери бойца», я воспринял достаточно болезненно и, естественно, записал на свой счёт. Как жирнющий минус для командира, которым я де-факто являлся для своих спутников. Денисыч, например, никогда бы не позволил себе подобной оплошности.

Кстати, я давно уже заметил полонизмы в его имени и фамилии. Да и сам он прекрасно вписывался в образ этакого, слабо дружащего с головой, норовистого, ясновельможного пана. Насколько я понял из обрывочных разговоров, он, как и Лех, был выходцем из Королевства Вольных Баронств, чуть севернее этих мест, где и были распространены польские имена.

Бруно, как и его покойный господин Жако де’Жеро, родом из Синего Герцогства, расположенного где-то на юго-востоке королевства. У них были франкские имена, в то время как весь центр Серентии, в том числе и столица Селун, носили явно латинские названия.

Более того, я с удивлением узнал, что Саши, Маши, Коли, Пети и прочие Кати да Дуни – то бишь вполне привычные для меня короткие греческие и еврейские славянизмы, как, впрочем, и другие имена отечественного разлива, носили в таинственном Чёрном Герцогстве.

Причём не кто-нибудь, а местные горцы, считавшиеся в королевстве народом тёмным и диким. К тому же эти товарищи, среди которых встречались и мои тёзки, жили в полной изоляции, а в последнее время так и вовсе опустили на свои земли настоящий железный занавес, ограничив общение со всеми остальными землями одним-единственным пограничным городом.

Источником подобной информации, как ни странно, стал не всезнающий Гуэнь, дитя китайско-французско-эльфийского противоестественного союза, а Мари. Баронесса хоть и была девушкой парниковой, да и из замка своего вылезала, дай бог, раза три в жизни, по местным меркам была довольно образованной и начитанной. Вообще в этой стране было принято отдавать таких вот баронессок на обучение в чужие аристократические семьи.

Особенно в ситуации, когда маленькую девочку приходилось растить вдовцу, да к тому же старому вояке.

После смерти жены, быстро зачахшей в тени Коттай Дунсона, пятидесятилетний ветеран уже под конец своей жизни получивший в своё владение столь странный баронский надел, так и не смог найти себе новую партию.